Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Евгений  Добрушин

Апостол Костя (часть 2)

    Продолжение первой части повести "Апостол Костя"

    Костя замолчал и налил по новой. Дунув в сторону, как заправский алкаш, тяпнул стакан и смачно захрустел соленым огурцом.
     Созерцание того, как он нажирается, вызвало у меня чувство омерзения, но я уже привык к этому оригинальному хобби моего друга и потому /в который раз!/ сдержал желание встать и уйти.
     - Так что, он сгорел?- спросил я его, в надежде ускорить приближение развязки этого "захватывающего детектива".
     - Не лезь поперед Ваньки в пекло! - сказал он мне, накладывая себе на тарелку разной закуски, в обилии заполнявшей стол.- Ты поел? Поел. И я хочу кушать.
     - А кто тебе мешал? Ел бы вместе со мной!
     - Аппетита не было.
     - А теперь есть?
     - Ну. Знаешь, на душе легче стало. Ты первый, кто меня по-настоящему понимает. Извини за то, что я в начале нес. Неприятности на работе.
     - А что случилось?
     - Да, штует всякие. Хозяин кричит, что я, мол, норму не выполняю, грозится, что выгонит. А где он еще такого столяра найдет? Да, я работаю медленно, зато мою работу со всей страны приходят смотреть. Мой последний гарнитур занял первое место на Бостонской выставке. И ведь знает, сволочь, что не выгонит, а травит. А все почему? Чтоб зарплату не повышать!
     - Однако, мы отвлеклись...
     - Да, да. Так на чем мы остановились?
     - Рухнула стена, в окне которой стоял Иван.
     - Не стена, а весь дом! Все стояли как громом пораженные, и только Оля билась в истерике и порывалась броситься в пламя спасть своего спасителя. Но я крепко взял ее за руки и сказал, что никого там не было и нет, она сама выпрыгнула из окна и удачно приземлилась. А Петров давно сидит на репетиции в филармонии и пиликает на своей скрипочке. Это опять была ложь во спасение - излюбленный прием негодяев и праведников. Но в этот момент ничего более умного я придумать не мог. Знаешь, надо было как-то ее отвлечь от этого кошмара, а то я уже начал опасаться за ее рассудок. Тут, как всегда вовремя, приехали пожарные, и через пять минут огонь был потушен. На "скорых" увезли пострадавших, в том числе и олиных родителей - у них были небольшие ожоги. Остальные погорельцы разошлись кто куда. Одни пошли к родственникам, другие к знакомым, а кто просто к соседям. Жить то людям стало негде. Кто чего вынести успел, тот с тем и остался. Один мужик, например, вынес томик Лермонтова, оставив бабушкино кольцо с бриллиантом.
     - Неслабо, однако.
     - Ну что ты! В этом домике жила рафинированная интеллигенция - врачи, учителя, ученые. Шевцовы в том числе. Мария Сергеевна - хирург районной больницы, Петр Михайлович, отец Оли - доктор физико-математических наук, доцент физфака ЛГУ.
     - А тот жлоб, который тебе угрожал, он тоже там жил?
     - Нет, он жил в нашем доме. Ему, как лучшему сантехнику района, выдали трехкомнатную квартиру на десятом этаже.
     - А в том, сгоревшем доме, тоже были отдельные квартиры?
     - Смеешься или издеваешься? Забыл, как жила интеллигенция в те годы?
     - Я? Да мы в коммуналке до самого отъезда жили! Смотровую на новую квартиру получили в один день с визой.
     - Ладно, слушай, что было дальше. Итак, все разошлись, и мы остались одни. Оля рыдала мне в плечо, я ее успокаивающе гладил по голове, словом, вторая душераздирающая сцена фильма "Унесенные дымом, опаленные ветром". Я продолжал себя чувствовать последним подонком, но все же в душе надеялся, что Ваня не сгорел. Не хотелось верить в его смерть. Пепелище было оцеплено милицией и идти туда было бесполезно. И искать его было бессмысленно, да и не нужно - без нас бы нашли. Но, по всей видимости, его уже там не было. Я уговорил Олю пойти ко мне домой - в мокрой одежде она могла простудиться - апрель, как никак, на улице плюс десять. Подруг и друзей у нее не было. Знаешь, зависть - страшная вещь, а она очень не любила, когда ей завидуют. Но ведь красоту и талант не спрячешь, правда?
     - Талант? Это по интуристским гостиницам шляться?
     - Заткнись! Ты ничего о ней не знаешь! А то, что она была б... - не ее вина. Иначе у нас в Союзе в то время было не заработать, будь ты хоть семи пядей во лбу. Бес связей ты - дерьмо. А какие могут быть связи у скромных ленинградских интеллигентов?
     - А почему бы и нет? Мать - хирург, отец - профессор. Что, у них не было возможностей заиметь какую-нибудь "волосатую лапу" наверху?
     - Были возможности, и очень много. Но они считали ниже своего достоинства их реализовывать. Мария Сергеевна делала уникальные операции по пересадке тканей и не брала за это ни копейки! Только зарплата - 250 рублей в месяц. Петр Михайлович, правда, зарабатывал больше - 500-600, но большую часть денег он раздавал бедным, но способным и трудолюбивым студентам. Петр Михайлович был человеком кристальной честности и порядочности. Таких, как он, в Израиле поискать еще надо.
     - Ну да, конечно, в Израиле все - свиньи, а в России - ангелы. А русский интеллигент это вообще что-то сверхъестественное - и умный, и красивый, и честный, и добрый, и нравственность у него, как у Христа, а может даже еще лучше. Старая песня. Русские особенно любят ее петь. Только вот откуда берутся шафаревичи, смирновы-осташвили, куняевы и прочие, я что-то никак понять не могу. Может их в Израиле выращивают? Как свиней, на экспорт?
     - Подонки есть в любом народе. Также, как и гении. Праведников я пока еще не встречал, но порядочных людей везде хватает.
     - А как ты определяешь порядочность человека?
     - Это видно сразу - по выражению лица. Если взгляд добрый, открытый - значит хороший человек, а если глазки бегают, лицо в злобном прищуре, губы в нитку,- значит негодяй.
     - И что, никогда не ошибаешься?
     - Если и ошибаюсь, то очень редко.
     - А вот я, по-твоему, какой человек?
     - Какой? Ну, во-первых, ты - дурак. Раз задаешь такой вопрос, да еще мне, твоему другу, значит ты или дурак, или придуриваешься.
     - Молодец! На счет твоего "или-или" решай как знаешь, но вот то, что ты не стал рассыпаться в комплиментах и говорить мне, какой я хороший, в надежде услышать от меня то же самое, мне понравилось.
     - В общем, мы друг друга поняли... Итак, я продолжаю.
     Пошли, значит, мы с Ольгой ко мне домой. Кстати, я ее хорошо знал, так как она училась с нами в одном классе. Мы с Петровым сидели на первой парте, она - на последней, в гордом одиночестве /парни ее боялись - отшивала, а девки не любили/. Мы вздыхали по ней, а она по заморским странам...
     - И по заморским шмоткам.
     - Возможно. Хотя дорогие вещи она, как правило, одевала только для работы. Кстати, тогда, когда Иван встретил ее в садике, ну, помнишь, где он лопал икру? Тогда она тоже возвращалась с работы. После очередного уикэнда с джентельменами из штата Техас.
     - Слушай, костя, а ее родители знали о ее "хобби?"
     - Конечно! Об этом все знали.
     - И Петр Михайлович тоже?
     - Да, и он тоже. Ну и что? Он ее посылал на эту работу? Нет. Просто он давал ей полную свободу...
     - И брал у нее сотню-другую на карманные расходы.
     - Слушай, как ты любишь считать чужие деньги, а?
     - Зато я свои не считаю.
     - Ладно. Я сейчас не собираюсь обсуждать твои финансовые проблемы. Скажу только одно - он ни у нее, ни у жены не брал ни копейки. Он даже не обедал дома. Петр Михайлович вообще жил обособленно - ничего не приносил в семью, и ничего не брал. Даже подарки на День рождения.
     - Хорошо. Оставим Шевцовых в покое. Ты лучше расскажи, чем же все-таки закончилась эта история?
     - А ты не спеши. Помнишь, как в том фильме: "Куды торопишься, милай?"
     - "На кудыкину гору, дядя!" - в тон ему ответил я.
     - Во-во. Значит, слушай.
     Идем мы по улице - Оля в мокрой пижаме, облепившей ее, как олимы дешевую распродажу...
     - Сейчас уже нет дешевых распродаж для олим.
     - Потому, что почти нет алии.
     - Ладно уж, философ. Рассказывай, не отвлекайся.
     - Вот сам ведь перебиваешь все время!
     - Извини, больше не буду.
     - Итак, идем мы с ней по улице, я ее за талию придерживаю, а она - само спокойствие - не улыбается и не плачет. И знаешь, такое впечатление, что на ней не мокрая фланелевая пижама, а бальное платье королевы, и вместо водяных капель на манжетах и воротничке сверкают бриллианты. Все на нее оборачиваются, ухмыляются, а она и глазом не моргнет.
     - Слушай, а она, часом, не "того"?..
     - Нет, с рассудком у нее было все в порядке. Она превыкла к потрясениям. Их в ее недолгой жизни было столько, что она научилась мириться со своими потерями.
     - Ты сказал "в недолгой жизни". Она что, умерла?
     - Нет. Она жива и здорова, и вполне довольна жизнью, но тогда ей было шестнадцать лет!
     - А-а, ты это имел в виду. Я и не понял сразу. Но что же с ней такого могло произойти, что она в шестнадцать лет имела, как ты говоришь, волю спартанца?
     - Про спартанца я ничего не говорил. Она была далеко не спартанцем, как ты понимаешь.
     - Да, проститутка-спартанец - это уж, пожалуй, слишком.
     - Заткнись! И что ты так любишь на всех грязь лить?
     - А я вообще сам дерьмо и других дерьмом поливаю. Да еще деньги их при этом считаю. Вот такой я нехороший человек.
     - Нет. Ты просто циник. Этим все и объясняется.
     - За Олю обиделся, да? А ведь ты сам сказал, что она проституткой была. Только другими словами. Ну, хочешь, будем ее путаной звать? Это не так режет слух, да и звучит более благородно. Почти как "королева".
     - По твоему, королева много лучше проститутки?
     - То есть?..
     - Ну, какая польза от королевы? А проститутка честно зарабатывает себе на жизнь, да к тому же делает нужное дело. Есть категория людей, которые в силу тех или иных причин не могут найти себе женщину. Вот они и идут к проститутке и за деньги получают то, что им надо. Что ж, по-твоему, лучше, чтоб они насиловали женщин? А то, что эта профессия не пользуется должным уважением в обществе, говорит о низкой культуре и лицемерии самого общества. В древней Греции, например, гетеры были чуть ли не элитой! И так и должно быть!
     - Ну да, превратить страну во вселенский бордель, вот где кайф, правда? Только если все будет за деньги, куда денется любовь?
     - А где она сейчас, твоя любовь? Ты посмотри, кто сейчас женится или выходит замуж по любви? Всех интересует в первую очередь кошелек, наличие квартиры, машины и так далее. Разве это не проституция?
     - Ну, знаешь, если так рассуждать... Впрочем, я не хочу с тобой сейчас спорить, а то я до завтра буду слушать твою историю.
     - Ладно, я продолжаю.
     Пришли мы, значит, ко мне домой. Я ей дал какие-то мамины шмотки переодеться, отвел в ванную. Она сказала, что примет душ и попросила мыло, шампунь и полотенце. Ну я ей все это дал, а сам пошел ужин готовить. Родители в это время на даче были, у бабушки - у них отпуск две недели, так что я один был на хозяйстве и все себе готовил сам. Я и борщ умею варить, и мясо стушить могу. Стряпня для меня не проблема. Ну, в общем, сижу, картошку чищу. Смотрю - а ее совсем мало осталось, да к тому же гниль одна. Ну, делать нечего, пошел на балкон - там у нас, на всякий случай, запасы рыночной картошки. Килограммов пятьдесят. Она не очень крупная, но зато без нитратов и долго храниться.
     Иду мимо ванной, смотрю - а дверь туда чуть приоткрыта. Вот, думаю, дела! Ведь специально не закрыла дверь на крючок...
     - А, может, случайно?
     - Случайно? Это она-то? Кроме того, я точно помнил, что плотно закрыл дверь за собой!
     - Так что, она специально ее открыла?
     - А то нет? Ясное дело. Это она в качестве аванса за дальнейшее проживание на моей квартире.
     - Ну а ты что?
     - Я? А ничего. Пошел на балкон, взял картошку, почистил, сварил. Селедку достал, лук. Икру, опять же, ванькину...
     - И что, так ничего и не предпринял?
     - А ты как бы поступил на моем месте?
     - Ну... я не знаю. Думаю, что я не стал бы торопить события. Тем более, что она собиралась остаться ночевать.
     - И осталась.
     - Но ты так и не решился.
     - Ты меня плохо знаешь! Но все дело в том, что как раз в тот момент, когда я собрался приступить к "военным действиям", раздался звонок в дверь.
     Я ее открываю, а там стоит... Иван Петров собственной персоной! Тут из комнаты вышла Оля и, увидев его, закричала: "Ваня?! Не может быть! Ты же сгорел! Боже мой, ведь ты упал вместе со стеной прямо в огонь! Не может быть!"
     И, представляешь, он... начал дымиться! На нем стала тлеть одежда! Ведь он верил каждому ее слову, и это сбывалось!
     - Да, круто. А ты у нас, однако, неплохой фантаст. Так врать может только профессионал.
     - Ты заткнешь свою пасть, или нет?! Или я вообще ничего рассказывать не буду!
     - Ну ладно, ладно, все! Я нем как рыба.
     - Когда над его плечами показались языки пламени,- продолжал свой рассказ Костя,- я спохватился. Пришлось применить испытанный прием. "Слушай меня и только меня!- громко сказал я ему.- Ты жив и здоров и сейчас находишься в моей квартире. Ты будешь внимательно слушать меня и молчать. Ровно десять минут (я глянул на часы - было без десяти минут двенадцать). По истечении этого времени ты вновь сможешь говорить и уже не будешь верить каждому моему слову. Начиная с ноль часов, ноль минут, ноль секунд по московскому времени второго апреля тысяча девятьсот девяносто первого года ты будешь все подвергать сомнению и ни во что не верить без оглядки".
     Представляешь себе, Паша, что кто-нибудь из его родных или близких, кого он любит и кто любит его, сказал бы ему, что завтра, например, будет ядерная война? Вот тебе и "конец света". "Конец света по заказу!" Неплохо звучит, а?
     - Да, звучит и в самом деле неплохо. А что ты еще ему сказал? За эти десять минут?
     - Я решил сделать из него сверхчеловека.
     - Вот как?
     - Угу. И сделал! Ведь он верил мне, а все во что он верил, сбывалось!
     - Ну и что ты ему сказал?
     - Я сказал ему, что он самый умный, самый талантливый, самый сильный, словом, самый лучший человек на Земле. Мало того. Он умеет читать мысли, причем не только людей, но и животных, всех, которые только могут мыслить. Он также может мгновенно оперировать любой информацией, проводить любые вычисления в любом объеме. У него идеальная память и все возможные таланты, которые только присущи человеку. Еще я ему сказал, что он самый волевой человек на планете и, кроме того, может внушать свою волю другим, но только глядя в глаза того, кому он ее внушает, с расстояния не более ста метров.
     - А ты ему в глаза не смотрел?
     - Нет. В этот момент я специально отвернулся. Я, вообще, очень четко себя контролировал и взвешивал каждое свое слово, чтобы случайно не сболтнуть лишнего...
     - А что было потом?
     - А потом... Потом я испугался. Просто по-человечески струсил. Ведь я сам, своими руками, вернее, своим интеллектом создал бога! Понимаешь?! Бога! Да еще во плоти и в человеческом облике!
     - И ты, конечно, решил его убить.
     - Да, именно так. Но не сразу, а дав ему немного пожить. Ведь это был мой друг, да и Ольге он жизнь спас.
     - Да, в самом деле... Какая же дата его смерти?
     - Второе апреля две тысячи восьмого года.
     - Семнадцать лет ему подарил? А чего так много?
     - Не так уж и много, тем более, что я мог его сделать вообще бессмертным.
     - И сколько ему будет тогда?
     - Ровно тридцать три.
     - Возраст Христа. Ну, тогда все понятно. Это ты, значит, подарок сделал ему на день рождения - превратил его в божъего посланника.
     - Да. В мессию.
     - Нормально. Хороший подарочек, ничего не скажешь. Ну и как? Он остался доволен?
     - Он выставил меня за дверь!
     - В самом деле? Вот неблагодарный! И чему их только в школе учат! Одним словом - гой. Чего с них взять, правда?
     - А тебе все хиханьки. Как буд-то я тут анекдоты рассказываю!
     - Ну, это будет почище любого анекдота. Божий помазанник - и русский! Иван Петров! Нет, ты молодец! Такое даже я не смог бы придумать. Это знаешь, мне когда-то один олимчик рассказывал, как он подслушал спор двух кишиневцев - русского и молдованина. Оба, пьяные в драбадан, спорили о национальности Иисуса Христа. Русский говорил, что тот был русским, а молдованин ему доказывал, что, мол, нет, Христос был молдованином.
     - Ничего, ты докажешь, что Иван Петров был евреем. Найдешь какую-нибудь прабабушку по материнской линии и все. Делов-то!
     - Да бред это все! Нажрался ты сегодня, как скотина, аж смотреть противно, вот и несешь всякую чушь! Ты сам-то во все это веришь?
     - А вот верю! Чем хочешь поклянусь - все так и было!
     - А ты перекреститсь. Положи руку на библию...
     - Заткнись, ... твою мать! Я не намерен больше терпеть твои насмешки!
     - Ладно, ладно, не заводись. Так что, говоришь, он выгнал тебя из твоей квартиры?
     - Да. Выставил! Самым наглым образом. Я на него только глянул и... пошел. И все. С этого момента я все помню как-то в тумане. Вроде бы брел куда-то, не разбирая дороги, ехал на автобусе, потом на метро, потом с Московского вокзала на электричке...
     - И все бесплатно?
     - Да... Контролеров по ночам почти не бывает.
     - А электрички еще ходили?
     - Не знаю. Вроде бы... А может это было уже на следующий день, я не помню.
     - Да ты что, спятил тогда, что ли?
     - Что-то типа этого.
     - Ну, и до куда же ты доехал?
     - До Новосибирска.
     - Ого!
     - Не хочешь - не верь.
     - Ну это уж сосвсем ни в какие ворота... А билет купил?
     - Не помню, может и купил.
     - А ел чего?
     - А ничего. Так, чем угостят, то и ел.
     - Ну, и что в Новосибирске?
     - В дурдом попал. Месяц меня там мариновали. Диагнозов таких понаписали, что хоть в клетку сажай. Потом в Ленинградскую психушку перевели. Еще три месяца.
     - Ну да. Ты им, наверное, про мессию рассказывал, а?
     - Было дело...
     - Ну вот. Так чего же ты хочешь? Даже я, прекрасно тебя зная, уже начинаю сомневаться в твоей вменяемости. Ты уж извини, но все это выглядит более чем странно...
     - Я понимаю. Однако, это так.
     - Ну хорошо. Допустим, я тебе поверил. Но ведь с приходом божьего посланника должен начаться "Страшный суд". Да и вообще, должны происходить какие-то коренные изменения в обществе, так?
     - А они и происходят. Вот смотри: Россия поднялась и вышла в передовые державы за каких-то три года. Ее внешняя политика повернулась на 180 градусов - теперь ее основные союзники Америка, Европа, Япония и даже Израиль. Арабы, да и вообще все мусульмане, сидят в полном дерьме и заглядывают нам в глазки, с международной мафией покончено, так же как и с преступностью вообще, наркоманов почти нет, вот вот запретят спиртное и табак, что я, в общем, не приветствую. Однако согласен, что эти продукты вредят обществу. Экология теперь идеальная, все перешли на чистые виды топлива, солнечные батареи, термоядерные подземные электростанции, долгоиграющие аккамуляторы, электрический транспорт, роботизированные производства замкнутого цикла, космические города на орбите, полеты на Марс и Венеру с международными экипажами, и так далее. Давно уже исчезли генетические и инфекционные болезни, впрочем как и все остальные заболевания, в том числе и СПИД, и рак - "Элексир" есть в каждом доме. Границ, практически, не существует, так что "Земля обетованная" простирается теперь не от моря до Иордана, и даже не от Нила до Ефрата, а вся планета наша. Чем не рай земной?
     - Интересно. А главное оригинально. Значит, по-твоему, все это - дело рук твоего Ивана Петрова?
     - Именно!
     - Хорошо. Допустим это так. Ну и что с того? Пришел мессия, не пришел, какая разница?
     - Как это "какая"? Он же скоро сможет стать единовластным правителем Земли! И никто об этом даже не узнает!
     - Ну и что?
     - Как что? Ты можешь поручиться за то, что он всю жизнь останится таким добрым, справедливым и благородным? Вдруг он захочет стать тираном? Он же один раз уже поступил непорядочно, когда меня прогнал. А власть людей портит. Также как и сила.
     - И что же ты предлагаешь делать? Ведь, по твоим словам, он неуязвим - он заранее знает все наши планы и всегда сможет их предотвратить.
     - В том то и дело!
     Раздался скрип открываемой двери.
     - А вот и моя жена! - сказал Костя.
     - У тебя разве есть жена? - спросил я.
     - Конечно! А ты не знал?
     - Первый раз слышу.
     - Знакомтесь! Это Павел Ашкенази,- указал он в мою сторону,- профессор Тель-Авивского университета. Физик, математик и философ. Мой лучший друг...
     Но я уже ничего не слышал. Я был поражен! Похоже, что образ Ольги Костя списал прямо со своей жены. Все совпадало! Даже цвет глаз! Она оказалась почти такой, какой я себе ее представлял. Нет, в сто раз прекраснее!
     Как с того света до меня доносился голос Кости:
     -...А это моя жена Ольга. Ее девичья фамилия - Шевцова...
     - Постой, как ты сказал?- я резко обернулся к другу.
     - Ольга Шевцова.
     - Теперь Халоймес,- поправила его жена.- А это наш сын Ванюша. Ваня, поздоровайся с дядей.
     - Шалом!- Сказал малыш и протянул мне руку.
     - Шалом!- ответил я, пожимая маленькую детскую ладошку.
     Это был светловолосый, кудрявый мальчуган лет десяти, совершенно не похожий на Костю, но с очень умными и живыми глазами. Он смотрел на меня прямо, не мигая, и, похоже, не верил в то, что перед ним стоит живой профессор. Наверное из-за моего растерянного и удивленного вида.
     - Ма шемха, елэд?- спросил я его на иврите, забыв, что только что Ольга назвала его имя.
     - Меня зовут Ваня,- ответил он по-русски, но с сильным еврейским акцентом.
     - Хорошее имя,- глубокомысленно произнес я (интересно, бывают ли плохие имена?).
     Костя заметно повеселел. С его лица исчезло жесткое выражение, черты приобрели мягкость, в глазах появились озорные искорки.
     - Спроси его чего-нибудь умное, сынок. Дядя Паша очень любит умные вопросы.
     - Хорошо. Господин Ашкенази, скажите пожалуйста, в чем смысл жизни?
     Я посмотрел на его родителей. Никакого смеха. Даже наоборот. Они были очень довольны находчивостью ребенка.
     - А ты сам как считаешь?- задал я встречный вопрос.
     - Я считаю,- сказал маленький философ,- что смысл жизни в борьбе с энтропией.
     - Возможно,- согласился я.- А ты знаешь что такое энтропия?
     - Знаю. Недавно я закончил читать "Термодинамику" Зисмана и Тодеса. Там об этом очень подробно написано.
     - И о смысле жизни там тоже написано?
     - Нет, только об энтропии.
     - И ты все понял?
     - Конечно! А что тут понимать?
     - Ну что ж, коль-а-кавод, как говорят французы,- я посмотрел на часы. Присутствие Ольги вывело меня из равновесия. В этих случаях я стараюсь отвлечь свое внимание и смотрю на часы, чтоб успокоиться. Было двадцать пять минут одиннадцатого.
     - Прошу прощения, но я вынужден сейчас с вами распрощаться и скорее бежать домой, а то моя жена уже, наверное, волнуется.
     - Вы на машине?- спросила меня Ольга.
     - Нет, я предпочитаю ходить пешком.
     - А, так вы, наверное, недалеко живете?
     - Да, совсем близко - в Рамат-Гане. Всего час быстрой ходьбы.
     - Целый час пешком?! Нет, так не годится. Мне кажется, что сейчас слишком поздно для пеших прогулок. Давайте я вас подвезу? У меня "Электра". Последняя модель. Полный автомат.
     - Правда? Но тогда, может быть, я поеду один, а она вернется сама?
     - Можно, в принципе, сделать и так.
     - Нет, нет, нет!- вступил в наш разговор Костя.- Я категорически против! Пусть Ольга едет с тобой. Знаешь, не доверяю я этой технике, да и ей полезно перед сном побыть на воздухе.
     - Да я же только что с улицы!- попыталась возражать Ольга.
     - Не спорь со мной! Кто хозяин в доме, я или клопы?!
    
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 5     Средняя оценка: 9.4

| | Полнометражные порно фильмы, 17 мин для взрослых русское порнокино. | эскорт услуги в москве |