Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Александр  Файншмидт

Комбат Александр Бедненко

    Фронт с боями стремительно прокатился через всю восточную Польшу от Буга до Вислы, захватил несколько плацдармов на западном ее берегу, и перешел к обороне, чтобы восполнить понесенные потери и хорошо подготовиться к следующему стремительному броску от Вислы до Одера и далее до последнего рубежа этой войны на Эльбе. Хирургический Полевой Госпиталь, в котором работала наша группа, разместился в небольшом селении Слотвины, примерно в трех-четырех километрах восточнее Каземижа. И хотя передовая была от нас в это время буквально «рукой подать», у нас было сравнительно тихо – видимо сказывалось то, что плацдарм был на другом берегу Вислы. Лишь по ночам, да и то не всегда, небо над нами бороздили немецкие самолеты - разведчики.
     Работы было не много, и медицинское начальство нашей Армии решило устроить «диспансеризацию» офицерского состава среднего звена, отзывая для этого офицеров прямо с передовой.
     В первый день к нам прибыло только двое – командир какого-то стрелкового батальона и его замполит. Появились они у нас в изрядном подпитии часов в десять вечера, явно не без толку, использовав совершенно невероятный случай предоставления им такого «краткосрочного отпуска» с передовой. Комбату – майору Александру Бедненко было, как выяснилось, всего 24 года, а его замполиту, капитану, и того меньше. Словом – мальчишки, практически мои ровесники. Оказалось, что комбат был земляком командира нашей рентгеновской группы Всеволода Степановича и до войны успел окончить три курса филологического факультета Киевского Университета. Разумеется, ради такой встречи мы поделились с гостями всем, чем были богаты, тем более, что спирта, как я уже писал, у нас всегда было предостаточно. Всеволод Степанович просто не отпустил их в обратную дорогу на попутках в такой поздний час и оставил ночевать у нас прямо в рентгеновском кабинете.
     То ли сумерки, царившие в комнате (кабинет был развернут в небольшом крестьянском доме), то ли выпитый спирт, как-то незаметно создали очень теплую, дружескую атмосферу приятного общения, и развязали языки. Саша (он сам попросил нас называть его просто по имени, а не по уставу - «товарищ майор») посетовав немного на превратности судьбы и скоротечность жизни командиров стрелковых батальонов, вдруг, неожиданно для всех нас, начал наизусть читать «Кобзаря». Читал он его как-то особо проникновенно. Слова лились, будто из глубины его души, словно речь шла о нем самом – Саше Бедненко, совсем еще молодом, и явно очень талантливом человеке, влюбленном в литературу, в поэзию, в жизн. Мы слушали его, затаив дыхание, словно поддавшись какому-то гипнозу очарования мелодичных виршей Шевченко. А потом он перешел на лирику Сергея Есенина. В школе Есенина «не проходили» и я, к стыду своему, до того никогда не слышал и не читал ни одного его стихотворения. Можете себе представить, какое впечатление на меня произвели тогда «Шагонэ, ты моя, Шагонэ», «И все пройдет, как с белых яблонь дым» да и другие лирические его произведения. А потом Саша прочел нам несколько каких-то совершенно незнакомых, прекрасных, необычайно эмоциональных стихотворений. Видимо, это были его собственные еще неопубликованные работы. Особенно сильное впечатление произвело на меня проникновенное, пронизанное лаской и сыновей любовью стихотворение, которое он посвятил своей маме.
     Ночь пролетела, словно один миг, оставив в моей памяти очень глубокий след. На прощание Всеволод Степанович пожелал обоим нашим гостям самое лучшее, что можно было пожелать им в тот момент – остаться живыми в этой жестокой войне.
     Примерно через пол года после этой незабываемой ночи, уже в Германии, в Цоссене, примерно шестого или седьмого мая 1945 года, когда еще шел интенсивный поток раненых в боях за Берлин, один из тяжело раненых, которому я делал рентгеновские снимки черепа, неожиданно спросил:
     - Ну что, тезка, не узнал меня?
     Я ответил, что узнать человека, голова которого забинтована словно кукла, трудно, даже при очень большом желании. Конечно, я тут же посмотрел в его "Медицинскую карточку передового района" и просто ахнул – «Майор Александр Бедненко».
     Оказалось, что он был ранен 5-го мая 1945 года, то есть буквально за четыре дня до окончания войны. Всю войну Саше очень везло, и он прошел ее, как говорят, «без единой серьезной царапины», хотя и был все время на передовой, в самом, что ни на есть, ее пекле. А тут, когда война фактически уже закончилась, немецкий артиллерийский снаряд угодил в перекрытие его блиндажа, и отлетевшее при взрыве бревно ударило Сашу прямо по голове, смяв каску, и расколов череп, словно арбуз.
     Ранение было просто жутким – несколько широких трещин избороздило обе теменные кости вдоль и поперек, а обломки костей глубоко внедрились в полость черепа. Раненые с такими травмами в те годы, когда еще не было антибиотиков, были обречены. Даже самая квалифицированная медицина тех лет была в таких случаях совершенно бессильна.
     Саша попросил меня показать ему снимок. Я очень не хотел это делать, боясь его расстроить, и показал ему чью-то другую рентгенограмму, на которой были видны гораздо меньшие повреждения. Но он, взглянув на нее, все понял, и сказал, что я зря пытаюсь его обмануть, ибо он сам знает, что дни его сочтены.
     Через несколько дней, когда уже была подписана безоговорочная капитуляция Германии, из послеоперационной палаты пришла к нам в кабинет медсестра и сказала, что тяжело раненый Герой Советского Союза майор Бедненко просил Всеволода Степановича и меня прийти к нему.
     Всеволод Степанович заканчивал описание снимков раненых, идущих на срочные нейрохирургические операции, и поэтому немного задержался, а я тут же пошел к Саше. Он находился явно на краю жизни и смерти – сознание было спутанным, говорил он с большим трудом, и очень тихо, и мне показалось, что он в полузабытьи читает то ли «Кобзаря», то ли столь взволновавшее меня при первой нашей встрече, замечательное стихотворение, посвященные маме. Видимо, в этот момент он прощался не столько с жизнью, сколько именно с мамой, которую, несомненно, очень любил.
     На какое-то мгновение сознание вернулось к нему. Он посмотрел на меня, узнал и, с большим трудом, прошептал:
     -Тезка, я ведь сразу понял, что мне не выжить…
     Взгляд его остановился, он прикрыл веки, и тихо, даже не застонав, ушел в мир иной. На третий день после окончания войны…
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| Кровавый четверг / Thursday скачать фильм бесплатно | |