Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Александр  Цыплаков

Красный предел (часть2)

    
     Летающий демон был уже совсем близко. Мозг заработал, как здоровенный маховик, с кровью проталкивающий мысли из одного полушария в другое. Мелькнула мысль о спасительном пистолете. Боб совсем забыл о нем. Падая, он и не думал следить за тем, куда упадет пистолет. Взгляд Боба яростно забегал по земле. Обострившееся и без того хорошее ночное зрение сразу уцепилось за серебристую рукоять пистолета в темной дыре возле бордюра. Боб метнулся к щели. На бордюре, прямо над щелью нависала крыса-убийца. Боб в испуге отшатнулся, но потом заметил, что крыса была мертва. Приблизившись, он судорожно подбил ногой труп крысы и взялся за рукоять пистолета. В руках почувствовалось подергивание. Пистолет не поддавался, будто кто-то держал его за дуло с другой стороны. Паника новой волной всколыхнула сознание, и пальцы Боба невольно потянули курок. Раздался жалобный писк, и пистолет сразу легко вышел из щели.
    
     Свистящий гул был теперь так близко, что закладывало уши. Боб выпрямился, обеими руками обхватил оружие и направил его прямо на демона. Воздушный скат уже летел низко над асфальтом, прицельно на Боба, направляя когтистые конечности в искривленное от ужаса лицо. Все произошло за одну секунду. В самый последний миг, будто на пружинах, Боб кинулся в бок, нажав в прыжке три раза на курок водяного пистолета. Три коротких «тст» вырвались из пистолета и к однотонному гулу примешались звуки колючего визжания. Одна из сжатых струй святой воды попала в крыло твари, обжигая нечисть божественной благодатью. Демон потерял управление, и его круто занесло в сторону. С силой напоровшись на крест близстоящей домашней церквушки, летающий скат безвольно повис на острие креста мертвым дымящимся мясом.
    
     Боб поднялся на ноги. Сердце бешено колотилось; разгоряченная кровь, словно лава, струилась по жилам еще не отошедшего от потрясения священника. Дыхание дрожало, вздымая грудь короткими и частыми толчками. От страха и усталости колени тряслись и подгибались. Опять тишина и мрак. Опасность миновала, и казалось, что теперь можно расслабиться и отдохнуть…
    
     Спустя минуты, Боб немного пришел в себя. Мысли о том, что он только что мог умереть нагнали новый страх. Он не мог поверить, что все было взаправду и случилось именно с ним. Произошедшее хотелось поскорее забыть, как страшный сон. Надо двигаться, ведь оставаясь на адской улице, он постоянно был в большой опасности, и смерть могла ждать его за каждым поворотом. Он посмотрел по сторонам… и чуть не тронулся умом: со всех сторон к нему неслышно, крадучись подступала дьявольская нечисть!
    
     Остатки шока от недавней атаки слетели, как пыль от дуновения. Новая угроза снова принуждала думать и спасаться. Боб заметался. Путей к отступлению не было.
     Перекрывая дорогу с двух сторон, медленно брели бледные зомби. За ними безмолвно тянулись тряпичные куклы с ножами и топорами в колбасных руках. Легко сбивая и кукол и зомби с ног, рысью подбегала целая стая мохнатых вечных оборотней. Демоны, с зубов которых капала серая слюна, богатейшей разновидностью то тут, то там вставали, словно из тумана; сверху черным снегом спускались уродливые ведьмы, а с ними летучие мыши, камнем падая на асфальт, обращались в клыкастых вампиров; выкапываясь из земли за бордюром дороги, вставали те, кто сотни лет назад были служителями Бога, но, умерев, были закопаны недальновидными родственниками прямо возле своих, теперь уже разрушенных домов. Не желая пропускать предстоящей бойни, непонятно откуда появились козлоголовые твари, противно блея и прыгая, как на рок-концерте; из ям и мусорных куч неуклюже собирались разбросанные по частям обглоданные кости, поднося в конечном счете предобморочному разуму Боба полноценных черных скелетов; в некоторых местах под ногами, лапами и копытами нечестии, будто томящиеся призраки преисподни, появлялись страшные лица, растягивая асфальт, как кожу, которая вот-вот грозилась лопнуть и выпустить их на волю. По краям дороги безучастно сидели черные коты и кошки, а с надеждой ухватить хоть кусочек от кровавого пира, из расщелин и дыр, вместе с гигантскими кладбищенскими пауками, вылезали крысы-убийцы. И в небе, дополняя праздничную процессию смерти, нетерпеливо кружили урчащие от голода горгульи и дьявольские вороны.
    
     Адская мышеловка медленно захлопывалась. Его продуманно окружали.
     Как же он теперь выберется? Как попадет в магазин, или хотя бы домой? Как выживет? Сейчас вся эта адская свора доберется до Боба и начнет раздирать, как ребенка из его воспоминаний, норовя каждый ухватить по кусочку красного мяса…
    
     Словно загнанный зверь, Боб кричал о помощи, от чего сборище свежих и гнилых трупов только оживлялось. Всем, казалось, наплевать было на стенания попавшего в западню человека. Боб как ребенок закрыл глаза в надежде, что когда он их откроет, вся нечисть исчезнет. Но служители сатаны только множились, будто впервые за много лет решили собраться на шабаш. Бобу оставалось только взмолиться Господу и попросить сошествия в помощь целого войска ангелов, наполненных святым духом, потому что сам Боб уже сдался и готовился встать в первые ряды армии тьмы в виде обглоданного скелета.
    
     Бобу хотелось провалиться сквозь землю. Теперь он был не против того, чтобы асфальт рассыпался пеплом и уволок его вниз, подальше от зловещей картины медленно идущих мертвецов и адских убийц всего живого. Еще никто из живших и живущих на земле не переживал такого ужаса, какой овладел Бобом. Зрелище перехватывало дыхание.
     Как будто адская рожь сорняком заполнила всю улицу, и точно черви в трупной яме, копошилась мертвым морем. Нечисть, словно разноцветный дьявольский калейдоскоп, зная, что Бобу некуда деваться, неторопливо смыкала круг, внимательно обходя все церковные постройки.
    
     Трупный запах усилился. Желание жить, вопреки всей видимой безвыходности, все же заставляло искать хотя бы узкий пролаз. Только страх прибивал к земле. Этот проклятый страх! Вот бы опять погрузиться в размышления, замечтаться, а уже придя в себя, увидеть, что ты в магазине. Ведь в прошлый раз, забыв о страхе, он как Бог на прогулке, проигнорировал целых два квартала!.. Но как можно мечтать, когда на тебя идет целая орда потусторонних убийц? И что вообще делать?
    
     В бессилии что-либо придумать, Боб бросился к последней надежде. Пулей перелетев еще свободную часть дороги и сбив на своем пути с ног двух зомби, он перепрыгнул за красный круг и забежал на крыльцо чьей-то церквушки. Из последних сил Боб начал колотить кулаками и ногами в дверь. Никто не открывал, и никого, по-видимому, в этом доме не было. Надежда в одночасье рухнула. Ломаться было бессмысленно, церковные двери неприступны.
    
     Переодев грязный рюкзак на живот, Боб повернулся и прижался спиной к двери.
     Нечисть, разозлившаяся этой попыткой удрать, заметно увеличив скорость, потянулась к границам круга. Первые ряды резко затормозили, и без того страшные лица их искривились от опасного приближения к освещенной земле. А задние ряды не останавливались и настойчиво напирали. Два зомби и посиневший от голода вампир, оказавшись вытесненными за красный изгиб, вспыхнули, словно облитые бензином.
     Запах гари и крики себе подобных, наконец, заставили всю толпу остановиться.
     Но нечисть не собиралась уходить. Следя за дрожащим от ужаса Бобом, она делала попытки добраться до слабого человека, притянуть его к себе любыми способами.
    
     Безмозглые зомби без передышки заносили ногу над красной линией, но, чувствуя жжение, отдергивали назад и повторяли это же снова и снова. Ведьмы плевали, целясь в изворотливого Боба. Их слюна, попадая на крыльцо, дверь и стены, с шипением испарялась. Тогда ведьмы пытались пробиться заклинаниями, но даже магия отскакивала от границы круга, возвращаясь назад и поражая самих сотворивших злое слово.
     Чем больше нечисть смотрела на стоящего, как на витрине, человека, тем больше было желание до него добраться. Казалось, что еще немного их так позлить, и они штурмом пойдут на крыльцо по головам опадающих мертвым мостом первых рядов.
    
     Боб представил себя грешником, иначе ведь Бог не послал бы на него такую кару.
     Настоящий ад, да еще при жизни! Думая так, Боб мысленно перенес себя в чистилище и попробовал очиститься. Мотаясь из стороны в сторону, дергаясь, как ошпаренный, он вспомнил все свои немногочисленные грехи. Сам себя мысленно исповедуя, Боб отпускал их и молил бога о прощении. Он обещал, что больше не будет грешить, лишь бы прийти сегодня домой. Все это благородно, но ни капельки не помогло Бобу.
    
     Время шло, демоническая толпа неистовствовала. В Боба начали лететь ножи и топоры тряпичных кукол, но в большинстве случаев не долетая, широкие лезвия с мерзким звуком втыкались в головы зомби, ведьм или вурдалаков. Нечисть уже не останавливалась; ради достижения цели она готова была пожертвовать даже себе подобными. Какая-то колючая тварь вырывал у такой же, как он из головы острые шипы и метала ими в Боба. Козлоголовые нелюди ногами толкали оборотней к красному пределу, от чего те жалобно скулили и пятились назад. Сообразительные адские вороны и горгульи не решались с угрозой для жизни пикировать на добычу. Они сразу предпочли хватать тела обгоревших или затоптанных. Хитрые демоны пытались бросать веревки с петлями и даже организованными группами пробовали сдуть Боба с крыльца мощным вихрям. Но Боб держался. В какой-то момент Боб начал думать, что лучше бы тот летающий скат унес его от жаждущей смерти дьявольской толпы, ведь с одним справиться легче, чем с сотнями. А еще лучше было, если бы скату удалось его убить…
    
     Боб стоял, и думал о смерти. Он видел перед собой только шевелящееся зло, где каждая тварь из толпы желала его смерти. И Бобу захотелось умереть. Никогда еще Боб не думал о смерти и тем более, не желал умереть. Но теперь, смерть казалась единственным способом избавления. Только умереть хотелось быстро и без мук, чтобы не успеть увидеть и почувствовать, как его раздирают на части. Представить себе эту дележку было еще страшнее, чем представлять свое мертвое, бездыханно лежащее тело.
     И чтобы избежать такой экзекуции в полном сознании, он не задумываясь убил бы себя, если бы самоубийство не было величайшим из грехов. Боб не хотел в последний миг жизни совершить грех, и предстать с тем перед Богом. Хотя, в этот миг даже Бог ему казался уже менее реальным, чем раньше. Менее реальным, чем Дьявол и нечисть, доказывающих свое существование ощутимым присутствием. В конечном итоге, Боб с радостью бросился бы даже на растерзание в ждущую этого толпу, только бы поскорее перестать видеть шевеление зла, закончить, наконец, этот безумный день. Но сделать это и отдаться врагу так позорно ему не позволяла вера. И эта же вера рождала мысль о спасении и помогала ему еще надеяться на то, что он чудом выживет. По крайней мере, пока он еще жив.
    
     Неудачи только подстегивали и разжигали ярость нечисти и слуги ада с новым рвением бросались к цели. Боб притягивал их к себе, как магнит. Самые голодные из вампиров и оборотней в безумстве запрыгивали на крыльцо, но, не успевая дотянуться до Боба, загорались и падали к ногам озлоблявшихся собратьев. Зомби отрывали от себя червивые руки и кидали их к ногам Боба, чтобы те хватали его и тащили за круг. Эти снаряды больше всего досаждали священнику. Цепляясь за ноги и загораясь, они опалили Бобу сутану и обожгли голени. Скелеты не загорались, от чего дольше всех могли находиться внутри красного круга. Пользуясь этим преимуществом, они подбирались к Бобу ближе остальных. Но Боб заметил, что скелеты очень легкие и их без труда можно разрушить сильным толчком, что Боб и делал ногами. Он отмечал про себя свойства нечисти и особенности их поведения, что тоже было впервые для него.
    
     Все смешивалось в один, протухший и вонючий ком. Нечисть наталкивалась друг на друга, ломала себе и другим конечности. Из раздавленных пауков летели струи липкой паутины, прилепляя демонов один к одному. Прибежавшие на шум бесы собирали липкую жижицу возле убитых насекомых, растягивали и оплетали ею шевелящийся лес ног, а в конец озверевшие горгульи хватали уже даже живых вампиров, козлоголовых и крыс. Некоторые твари начинали биться между собой за право захватить человека. Однако все эти, казалось бы, значительные помехи ничуть не мешали и не беспокоили нечисть и человека продолжали атаковать.
    
     Прошло уже несколько часов и не было даже намека на какую-нибудь помощь со стороны. Боб понял, что долго он так не продержится. Его, в конце концов, кто-то собьет или возьмут измором и он сам покатиться со ступенек на обед к нечестии. Надо было что-то делать. Нельзя же стоять и смотреть, как тебя убивают! Боб это, наконец, уяснил.
     Напуганный и бледный, он решил бороться. Пусть они его убьют, но он будет сопротивляться до последнего. Эти мысли были спонтанными и будь он за надежными стенами церкви, он никогда бы так не подумал. Но он был на адской улице в окружении тлеющих трупов и безжалостных убийц, среди раздирающих уши криков. Казалось, такой шум должен был поднять на ноги всю округу священнослужителей. Но странным образом на улицу не выходил ни один человек, никто и носа не показывал из церквей. Как будто все сговорились изжить Боба со свету. Поэтому приходилось надеяться только на себя. От этих мыслей Боба разобрала злость. Он возненавидел всех людей, оставивших его и всю нечисть, разом посягавшую почему-то только на его жизнь, как будто больше и не было на свете живых, а он последний на пути полной победы тьмы.
    
     Боб только сейчас почувствовал пистолет у себя в руках. Руки, словно в них неудержимым потоком вливалась злость, поднялись вверх. Священник без разбора начал стрелять в кого попало. Когда стреляешь в толпу врагов, прицеливаться не надо. Казалось, что после этих действий Боба, вокруг что-то поменялось, что-то еле ощутимое, невидимое. И как мгновенный отголосок этих перемен, толпа нечестии заволновалась. Дьявольщина не ожидала, что беспомощный священник вдруг начнет активно противостоять им и даже убивать.
    
     Сжатые струи святой воды без труда пробивали головы зомби и те без движений падали на землю. Вместе с крысами-убийцами и кладбищенскими пауками, на их тела жадно набрасывались другие зомби. Было даже слышно, как они рвали гнилую плоть обездвиженных тел и глотали ее, ни малость не жуя. Бобу пришлось закрыть глаза, чтобы не смотреть на это. Он сожалел, что не может закрыть и уши руками, которые намертво приросли к оружие. Боб стрелял и стрелял, и не мог остановить себя. Пальцы жали на курок как не свои, словно Боб превратился в холодного и бесстрастного робота, все действия которого заранее прописаны в программе и идут на автомате.
    
     Водяной пистолет начал вхолостую глухо простреливаться воздухом. Вода в бочонке закончилась. Боб опомнился и обмер. Неужели все? Как быть теперь. Стреляя, он не стал задумываться об уровне воды и количестве выстрелов, словно пистолет был волшебным, а воды в нем бесконечно. Боб упрекнул себя за недальновидность. Он посмотрел на толпу и не поверил своим глазам. Там, где раньше в первых рядах стояли зомби и ведьмы, теперь возвышалась приличная куча тел, заметно отодвинувшая толпу от красного предела. Но Боб знал, что это ненадолго, ведь трупоядные твари скоро растащат все без следа. От чего мешкать было нельзя, иначе вся святая вода окажется использованной понапрасну, и он ничего своей стрельбой не добьется, нечисть опять подберется ближе и начнет атаковать.
    
     Думая, что еще можно использовать против нечестии и вспоминая, что обычно использовали люди в рассказах отца и матери, Боб готовил все, что у него было с собой и могло сойти за оружие. У Боба были кресты: один большой, на шее, и несколько золотых и серебряных маленьких, которые святые начали использовать вместо монет и бумажных денег сразу после пришествия на землю тьмы. Деньги он думал использовать в последнюю очередь: если вдруг он не умрет, то должен будет купить еду, иначе родители, да и он сам, могут умереть с голоду. В конечном счете, можно использовать освященную ткань сутаны. Но перспектива остаться голым среди нечестии отбросила мысли использовать одежду, как оружие.
    
     Боб полез в рюкзак проверить, сколько денег-крестиков ему положил отец. Отстегнув большой карман, Боб оттопырил внутренний маленький кармашек и… Боб просиял, как ребенок, получивший в подарок именно то, что хотел. Вместе с деньгами и списком покупок отец тайком, как конфеты для детей, положил ему внушительный коробок с намоленной солью! Боб изрек короткую молитву за здравие дальновидного отца и снова просиял. Молитвы! Ведь их можно использовать против нечестии, благо молитвослов для повседневных служб есть в сутане каждого священника! Вот уже три мощных средства от нечисти!
    
     Боб оживился. Он высунул наружу висевший под сутаной на шее крест, сорвал его через голову и направил на нечисть. Адские твари своих границ не уступали, и даже шага назад не сделали. Зато зримо ощущалось, как им противно смотреть на распятие, словно крест щипал им глаза, как человеку попавшее в глаз мыло. Они отворачивались, рычали и шипели, прикрывались руками, лишь бы не смотреть прямо на крест. Бобу это нравилось, он почувствовал в себе силу и уверенность, будто он вдруг начал обладать властью подчинить себе всех и вся. Так нечисть уже не смотрела во все глаза на Боба и не могла целиться в него всем, что попадало под руку. Боб почувствовал себя свободнее, теперь он мог готовить что-нибудь для броска, и нечисть этого почти не увидит.
    
     Боб достал молитвенник и открыл его на первой странице, где всегда размещались самые древние и мощные молитвы от злых сил. Боб с детства знал их наизусть, заставляли учить еще в школе. Но ощущение молитвослова в руках не только придавало ему твердости намерения, маленькая книжечка с молитвами удваивала мощь креста, от чего толпа нечисть заходилась буйством. Нечисть ревела от бессилия опустить руки или открыть глаза. Боб мельком глянул на толпу и неуверенно начал читать, пугаясь своего тихого голоса:
    
     — Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного.
    
     Толпа заметалась, разрываясь между побегом от режущих слух молитвенных слов и желанием напасть на священника и впиться зубами в его язык. Боб напрягся, но продолжал. В ход пошла извечная «Отче наш», которую он повторил девять раз.
    
     Нечисть, казалось, начинала сходить с ума. Держась за головы, ведьмы падали на колени. Крысы, пауки отбегали подальше, где становилось неслышно звуков голоса Боба. Оборотни, жалобно поскуливая, приникали к земле или на полусогнутых ногах пытались отойти в самые дальние ряды толпы и скрыться за спинами остальной нечисти, а козлоголовые и вовсе в панике удрали. Демоны, впиваясь когтями в свои уши, начали залазить на гору трупов перед красным кругом, от чего священник все больше начинал волноваться. Боб дрожал, и от этого дрожал и его голос. Видимо это дрожание делало нечисть смелее, и поэтому она не уходила.
    
     Боб все сильнее прижимался к двери, но остановиться боялся. Он не знал что будет, если прекратить читать. Он боялся, что ополоумевшая нечисть наброситься на него в тот самый момент, как только перестанет слышать раздирающие их изнутри молитвы. Только черные кошки и коты, как и всегда прежде, спокойно сидели и наблюдали только за Бобом, не обращая внимания на жуткое месиво вокруг. Боб хрипел, голос садился. Теперь он перешел непосредственно к молитвам против тьмы. Открыв молитву Честному Кресту, он завопил тоненьким голоском:
    
     — Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знаменем, и в весели глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняй бесы силою на тебе пропятаго Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшаго и поправшаго силу диаволю, и даровавшаго нам тебе, Крест Свой Честный, на прогнание всякого супостата. О, Пречестый и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки.
     Аминь.
    
     Молитва прогремела как гром. Она разносилась над толпою и поражала, как электрошок. Тварям было невыносимо больно. Эта боль была так явна, что ее, казалось, можно было почувствовать на себе. Нечисть начала коситься с ног, прорежая плотные ряды толпы. Бесы полетели со всех ног туда, откуда пришли. Оставалось только удивляться, почему остальная гадость не убегает. Это было уже странно. Ведь страх, который заполнял Боба в самом начале, был уже не так силен. Значит, нечисти надо было нечто другое. Но что?
    
     Молитвослов выпал из рук Боба и он на миг перестал читать молитву. Нечисть, словно сглотнув свежего воздуха, начала вставать. Опять яростные вопли и попытки подойти поближе. В глазах Боба помутнело и все слилось воедино. Он отогнал усталость и заставил себя продолжать. Боб быстро поднял молитвослов. Книжечка оказалась открытой на обряде умиротворения усопших. Боб решил, что это знак господень и силы света дают ему подсказку. Он решил попробовать все, в конце концов, что-то должно было помочь.
    
     Нужен был дым. Читая во весь голос молитву Животворящему Кресту, Боб опасливо спустился с крыльца к куче обгоревших трупов. Следя за тем, чтобы никто вдруг не навалился, он кривясь взял обугленную руку зомби и опять залетел на крыльцо. Затем он положил руку к ногами дотронулся до нее крестом. Рука незамедлительно вспыхнула огнем. Оторвав от полов сутаны полоску ткани, священник намотал ее на цепь креста и поджег от горящей руки зомби. Импровизированная кадильница нехотя разгорелась.
     Вскоре огонек на ткани затих и вместо него пошел легкий дымок. Раскачивая цепь креста с дымящейся тканью в сторону нечисти, Боб начал нараспев читать нужную молитву из молитвослова, крестя когда нужно толпу книжечкой.
    
     Заметного улучшения от обряда не последовало. Лишь зомби, стоящие в первых рядах, завыли и начали падать, как парализованные. Не в силах противостоять обряду, они засыпали. Надолго ли? Все это угнетало. Боб помрачнел. Нечисть корчилась, извивалась, но не умирала. Это никак не помогло Бобу приблизиться к спасению. Хотелось все бросить, плюнуть и растянуться на крыльце, полежать, отдохнуть, а там уж пусть будет, что будет. Но он, конечно, не сделал это.
    
     Боб радостно вспомнил про соль, словно он первый раз о ней узнал. Аккуратно, точно как гранату, Боб достал коробок и злобно улыбаясь, глянул на нечисть. Отложив молитвослов, он раскрыл коробок и высыпал в руку пригоршню соли. Хрипло, но так громко, как он только мог, Боб кричал по памяти вторые по мощности церковные слова, после молитвы Животворящему Кресту. Четко проговаривая каждый слог девяностого псалма, Боб с размаху сыпанул намоленную соль на ближайших тварей, крест-накрест обводя толпу распятием.
    
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| | |