Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Александр  Цыплаков

Красный предел (часть5, заключительная)

    
     В смутный час люди поняли и приняли эти свойства небесного огня, земной народ нуждался в этом и благодатный огонь наконец выполнил свою миссию, после чего спускаться больше не было смысла. Он спускался до тех пор, пока люди не использовали его по предназначению, пока не воспылал дух Человечества. Все думали, что как всегда чудодейственные свойства благодатного огня будут действовать лишь пару минут, но этот огонь не жег и через час, через день. Прошли месяцы, недели, а он не жег. И не жжет до сих пор. Он не будет жечь материю никогда, ибо это огонь духа.
     Именно от этой, подаренной мне лампады, и той что осталась в Ватикане и разносился божественный последний огонь по всему миру. Он никогда не гас в этой лампаде и горит до сих пор. Так же и вера, Боб, не дает огню в душе погаснуть. Пока этот огонь горит, у нас есть надежда на спасения. Надо спешить, свет лампады уже стал не тем, он тускнеет. Своей верой я поддерживаю его и он отвечает мне вспышками на потолке. Так любой огонь может погаснуть, если не подливать в него масло. Так же и у нас. Если мы будем спокойно сидеть за стенами своих домов, зачем надежда, зачем вера. Этот благодатный огонь погаснет, когда погаснет огонь в душах людей. Но пока мы боремся и надеемся, он будет гореть. Ты видишь этот чудесный легендарный огонь перед собой, в этой лампаде, Боб? Запомни его, сегодня должна загореться твоя душа! Из твоего древнего знатного дома всегда выходили великие святые. Я уверен, что и ты такой, только оно проявиться чуть позже. Но обязательно проявиться. Ты должен возродить деяния своей семьи, добавить к ним свои, еще более великие. По большому счету именно поэтому я все и затеял.
    
     — Спасибо, конечно, за беспокойство, – начал Боб, – но это вас никак не оправдывает, епископ.
    
     Боб подавил в себе ярость и попытался продолжить спокойно:
    
     — Вы рисковали моей жизнью только ради призрачных надежд, желания проверить свои домыслы и расчеты, использовали меня, как подопытную крысу. Никто вас не просил вмешиваться в мою судьбу. Вы взяли на себя роль Бога и распоряжались моей жизнью. И ради чего? Ведь все может оказаться совсем не так, как вы думали и хотели. Все ваши теории строятся на пустых предположениях, личных жаждах и могут оказаться неверными.
    
     — Не спеши с выводами, Боб, – поторопился прервать епископ, – здесь не все так просто. Я сказал далеко не все, точнее, не сказал самое главное. Ни так уж пусты мои предположения, как я понял из сегодняшних докладов. К сожалению, мои опасения подтвердились.
    
     — Какие опасения? – злость Боба моментально сменилось на тревогу.
    
     Дик собирался с мыслями и силами. Истину всегда открывать сложно. Надлежало сказать то, что может либо в конец испугать Боба, но может и поднять его дух к противостоянию, а значит, надо хорошенько подбирать слова и быть спокойным. Теперь его речь была не стихийной, как минуту назад, а размеренной и продуманной.
    
     — Понимаешь, Боб, то, что мы видим вокруг, это не сказки, не фильмы ужасов, а реальный мир. И эта реальность захвачена. Те, кто смог захватить целый мир, далеко не глупы. Это не тупые зомби или сумасшедшие козлоголовые. Есть сущности, намного разумнее даже человека. Эти сущности сами не воюют, они лишь разрабатывают планы войны, тактику и стратегию. Это война, Боб, война! Здесь все гораздо сложнее и разворот невообразимо масштабнее. Суть твоей проблемы лежит намного глубже, чем ты можешь представить, и чем думают другие. Как и суть моих мотивов. Я ведь все не просто так выдумал, не с потолка взял и не себе в удовольствие. Ты должен меня понять. Я хочу завершить тысячелетнюю войну. А для этого надо делать хоть что-то. Неужели ты не хочешь, чтобы снова взошло солнце?
    
     Дик ждал ответа. Боб представил себе мир без нечисти, солнце, он хотел этого больше всего и от части понимал епископа. Мечты о светлом мире многие годы не давали ему упасть духом и заставляли надеяться на лучшее, терпеливо ждать победы за стенами церкви. Поэтому Боб лишь кивнул.
    
     — Продолжайте, Дик.
    
     — Я долго думал, почему потомок великих воинов заточился в церкви, под крылом у родителей, как последний трус. Что могло подавить дух героя, непобедимую древнюю силу в тебе, почему забилась в угол души решимость, страсть к противостоянию и неподчинению злой воле? Я пришел к выводу, что это все не просто так и само по себе произойти не могло. А значит, кто-то это подстроил.
    
     — Нет… Кто? – вырвалось у Боба, но он сразу же осекся. – Извините…
    
     — То зло, что мы видим вокруг – это не истинное зло. – Снова заговорил Дик. – Нечисть – лишь слуги, средство зла. Истинное зло всегда не явно. Я уже говорил, есть животные демоны, сущности низшего порядка, еще не развитые, а есть и их хозяева. Демоны высшей иерархии, стоящие на высокой ступени своей эволюции, очень разумны. Мы называем их адовой архипаствой. Это многочисленные советники Дьявола. Ты можешь, для простоты представить себе и одного Дьявола – предел развития их эволюционной схемы. Он управляет адовой архипаствой. Его ум человек понять не сможет, в своей неопределенности он подобен Богу, антипод светлой силы. Так вот. Эти высшие сущности зла очень дальновидны, они всегда подстраховываются. Ты, как будущий воин, ученик своего рода, предков-героев, которым всегда удавалось расстраивать планы ада, представлял для них первую опасность. Они подстроили эту сцену с разрывом тела малыша, повлияв тем самым на твою еще неокрепшую психику, открыв в тебе простой человеческий, детский страх, показав, что с тобой может произойти то же самое. И ты не мог не поддаться этому, это инстинкт самосохранения подсказывал тебе, что стены церкви – лучший вариант выжить в том мире, в который ты пришел. Природа всегда идет наиболее малозатратным путем. Ты приспособился к окружающей среде этим простым решением. Но ведь ты же не животное, чтобы идти на поводу у природы?! Сам бы ты не выбрался из оков древней силы естества. Тебе требовалась помощь извне. Что я и сделал.
    
     — Значит, это адова архипаства виновата в моей трусости?
    
     — В трусости, Боб, виноват ты сам. Но они дали толчок к ней, сыграли на человеческих слабостях. Трусость – это один из защитных механизмов человека. Ты узнал трусость, почувствовал в ней защиту и не смог от нее больше отказаться. Верхушка ада вполне могла все продумать и устранить тебя твоими же руками. Ничто так не избавляет от опасности, как если опасность сама себя избавит от других. До сегодняшнего дня я еще не был в этом уверен, но твой выход на улицу подтвердил мои теории. К слову сказать, они ждали этого выхода не меньше, чем я. Они боялись, что ты обретешь смелость, а я хотел этого больше всего. Так это и было бы, Если бы ты встретил на своем пути, скажем, только одного зомби. Ты бы его легко уничтожил. Потом ты бы обрел уверенность в себе и понял, что улицы не так страшны, как представлялось тебе ранее. Этого архипаства опасалась больше всего. Где первая победа, там и остальные после обеда. Поэтому нужно было бросить все силы города, чтобы тебе пришлось не сладко. Сделать все, чтобы потом уже не возвращаться к этому и вообще забыть о пресловутом роде уничтожителей. Поднимались даже кости и почти перегнившие священники возле самого красного предела, хотя раньше близость к кругу и большая глубина не позволяли им это делать. И тут почему-то такое рвение. Явно не просто желание повидаться с тобой и взять автограф у потомка тех, кто воодушевленно вел их на войну. Возможно, высшие силы ада рассчитывали даже устранить тебя насовсем, убить или сделать своим. Это большая победа и за нее можно выложиться по полной.
    
     — Поэтому они нисколько не отступали, когда я стал недосягаем на крыльце и даже начал читать молитвы?
    
     — Да. Частью, конечно, от внушительных волн твоего страха, от голода, они ведь животные. Но больше из-за установки сверху. Страх послужил идентификатором твоей личности. У каждого страх свой и имеет свои характеристики, подобно как у каждого блюда свой неповторимый вкус. Чувствуя тебя, как на запах, они шли выполнить приказ. В обычной ситуации, если бы ты был обычным священником, все было бы иначе. Ты оказал активное сопротивление, и они должны были убежать, как убежали сегодня от меня, когда я пошел на них с огнеметом. Даже нечисть хочет жить, она не будет рисковать собой просто так. Но с тобой выхода у них не было. Они были готовы превратиться в прах, лишь бы убить тебя. Что и подтвердило мои мысли. Это был приказ, и если бы их не убил ты, их убил бы Дьявол. Что, надеюсь и произойдет с остальными, кто нападал на тебя и выжил.
    
     — И зная это все, вы все равно решили устроить мне боевое крещение? Господи, я ведь правда мог погибнуть…
    
     — В совсем уж чрезвычайном случае тебе бы помогли дозорные. Они следили за тобой и видели, что ты справляешься. Все церкви изначально строились, как дозорные пункты, так что обстановка просматривалось идеально и никто не мешал видеть только тебя и легко отличать тебя от нечисти. Чтобы не пугать жителей, им об операции ничего не сказали. Все думали, что это всего лишь твое, особое боевое крещение. Но и их в крайнем случае бы подключили, если бы операция начала выходить из-под контроля. Неужели ты думаешь, что я выкинул бы такой фокус необдуманно, ничего не учтя? Все ведь было продумано до мелочей, шло как по маслу, по сценарию. Я хорошо подготовился. Я продумывал это не один год, ошибок быть не могло.
     Похоже, ты не совсем понимаешь масштаб произошедшего… На тебя были натравлены демоны высшего порядка. Тот рогаты демон предназначался именно для тебя и был там не случайно. Он должен был убить тебя. Его подослали адские советники в самый последний момент, когда ты уже был на улице. Мы его, к сожалению не предвидели, но даже эту тварь использовали для своих задач. Мы естественно думали, что ты с ним не справишься, поэтому мы решили убрать его с дороги и тем самым заставили тебя по переулку свернуть на смежную улицу. Я предотвратил возможный исход твоей смерти. Если бы того демона не завалили святые дозорные, тебе бы самому пришлось это сделать, как адского ската. Этого второго высшего демона мы тоже не предвидели, но ты избавился от него сам, тем самым немало удивив и меня и Спенсера.
     Как видишь, я заранее знал, что если ты выйдешь на улицу, тебя попытаются убить. Я спланировал операцию и подключил силы высших святых. Без этого, как раз, ты бы и не выжил, если бы без моих подстраховок оказался на улице. Все прошло как надо только потому, что я взял твою судьбу в свои руки и повернул операцию зла в русло света. Тебе надо только благодарить меня. И благодарить Бога за то, что он еще не забрал меня к себе. В будущем тебе все равно пришлось бы когда-нибудь переступить черту своего укрытия, желание жить заставило бы выйти к смерти. Но я к тому времени, наверняка, давно бы уже был пеплом и никто бы тебя не спас. То, что я сделал сегодня, нужно было сделать еще раньше.
     Ты уже понял, что архипаства ждала твоего выхода и готовила исполнение своего плана уже давно. По отчету спенсера, завал на смежной улице был устроен нечестью заранее, на тот случай, если ты свернешь по переулку и направишься по другой дороге. Наткнувшись на завал, тебе пришлось бы вернуться на дорогу перекрестка, где тебя и подстерегал бы рогач. Они рассчитали все. Как и я. Это, можно сказать, было противостояние двух великих операций, в которых, между прочим, мы с тобой выиграли, Боб, и еще взяли такие преимущества, о которых архипаства даже не предполагает! Все время они думали, что все идет по их плану. Мы же подстроили все так, чтобы нечисть не поняла, что в игру вступили и святые, что мы все знаем. Мы просто навязали им свою игру. Я приказал дозорным сымитировать страх перед нечестью, чтобы оставить ворота свободными и дать им возможность поверить, что у них все получилось, чтобы их план двигался дальше. Получилось, что мы помогли их операции, чтобы получить свою выгоду. Архипаства думала, что исполняет свой план, но на самом деле они с самого начала исполняли мой, работали на меня. Я их одурачил, высшие демоны работали на свет и на благо людей!
    
     — Меня вы тоже одурачили. – Не зло сказал Боб.
    
     — И я объяснил почему. Теперь, надеюсь, ты понимаешь суть моих мотивов. Как видишь, их было сразу несколько. Это был уникальный случай, такие обстоятельства подворачиваются не часто. Я словил сразу четырех зайцев: проверил влияние страха на нечисть и на человека, открыл даже кое-что новое для нас, что очень поможет в ходе войны; я убедил, на что я очень надеюсь, тебя не боятся нечисти, показал тебе истинную картину войны и поднял твой дух, который может помочь вообще закончить войну; проверил свою гипотезу заговора адовых советников против тебя и предложил тебе работу, от которой, я тоже надеюсь, ты все же не откажешься. По сути, все это вертелось только лишь вокруг одного тебя и другой человек бы мне не помог и не дал бы абсолютно ничего. И все это в один день, за пару часов. Одной рукой, одним замахом. Это очень редкая удача, я не мог упустить такой момент, просто грешно было бы его не использовать! Неужели ты думаешь, что я бы согласился на такую авантюру, и стал бы вообще что-то предпринимать, если бы это было не выгодно сразу для всех, кроме Зла?
    
     — Я вынужден согласиться, Дик. Все уже прошло и назад не вернешь. Да и я бы не хотел пережить все снова. Хоть я и не в восторге оттого, что узнал, я согласен с вами.
    
     — Ты не представляешь, как я рад, Боб! Я знал, что ты меня поймешь. Я тоже согласен, меня можно во многом упрекнуть. Но и я ведь не для себя это сделал, а для тебя, твоего отца – моего вечного друга, твоей матери и для нового мира. Не думай, что я бессердечный и холодный логик. Я боялся за тебя не меньше, чем ты за свою жизнь. Ты не представляешь, какие невыносимые минуты я пережил, когда ждал твоего появления. Переживал, словно за своего сына, не находил себе места и стоял у двери, каждый раз открывал ее и высматривал тебя в этом осточертелом мраке. Я ведь тоже человек, а не нечисть.
    
     — Но вы хотя бы могли просто предупредить меня. Рассказать все это раньше!
    
     — Не уверен, что ты бы понял, Боб, не увидев все своими глазами, не испытав на себе. Ты бы испугался, попросту не согласился бы.
    
     — Да, возможно и в этом вы правы… Такого я даже нафантазировать себе бы не смог, такого я не предполагал… Не думал, что все так сложно. Это все даже слишком сложно, епископ! Это какой-то сон, кошмар!
    
     — К сожалению, нет, мальчик мой. Это действительно сложно вот так вот с ходу воспринимать, такой удар не каждый выдержит, но иначе и быть не могло. Это еще даже не сложно. Все гораздо сложнее, ты еще многого не знаешь. Еще раз повторю: это война, дело само по себе не простое, особенно если учесть, что каждый очень сильно хочет выиграть. Противники неустанно и досконально изучают один одного. Почему у нас и действует столько разведгрупп. Если бы ни они, не говорить бы нам с тобой сегодня.
     У нас создана целая структура противостояния, целые схемы планов атак. А на другой стороне такие же планы контратак и своих схемы уничтожения народа Бога. Пожалуй, Боб, чтобы лучше обозреть нашу военную позицию, я открою тебе еще пару секретных данных. Я тебе очень доверяю. Дело в том, что у нас с твоим отцом есть подозрения насчет правящей верхушки святых.
    
     — Боже, епископ, не хотите ли вы сказать…
    
     — О предательстве? Да, это будет самым подходящим словом. Я и Хэнк опасаемся, что некоторые папские приближенные, кардиналы и часть экзархата пали и предали Бога. Проще сказать, перешли на сторону Дьявола, врага. Иначе, чем заговором против света, это не назвать, потому что даже мелкие козни застают нас врасплох. Причем непонятно, каким образом нечисти удается это провернуть. Предательство тех, кому мы подчиняемся! Я знал, что когда-нибудь это должно было произойти. Предательства – вечные спутники любых войн.
    
     — Но ведь они же святые!
    
     — Сатана, между прочим, сначала тоже был ангелом… У нас огромная утечка информации, Боб. Сегодняшнюю операцию мы выиграли только потому, что я не доложил о ней никому, кроме Спенсера и его людей. Приходиться очень многое утаивать и надеяться, что Папа еще с нами и не стал марионеткой. Как думаешь, почему мне не дают высший сан? Конспирация, говорят. Будто бы эдак они прикрывают надежного, действенного и опасного божественного агента. А на самом деле там я больше опасен для них, а не для Зла.
    
     — Это все ужасно. Я никогда даже не вспоминал о правителях. Почему-то, меня это раньше не волновало. Но теперь…
    
     — Я думал, что ты и сам когда-нибудь об этом догадаешься и станешь задавать отцу вопросы. Ты никогда не задумывался, почему такой великий род, как ваш уже несколько лет проживает в лачужной церквушке. Это еще при живом то деде, когда ты еще даже не родился! Это при двух папах в роду! Не положено ли вам уважение хотя бы за славных предков? Не положено ли твоему отцу огромный храм за его заслуги перед Ватиканом, перед миром и людьми? Я задавал им эти вопросы, на что они вообще молчат. Даже не бормочут, как мне, про невнятную конспирацию. Опять же все упирается в тебя. Ты должен был сидеть в простом городишке, в маленькой церквушке и ничего не должно тебе напоминать о твоих предках и их заслугах. Этого, в какой-то мере и добились правящие церковники-предатели.
    
     У Боба уже болела голова. Столько убийственной информации за раз для него было явным перебором. Он прижал пальцы к вискам. Дик это воспринял, как сигнал того, что он добился своей цели.
    
     — Думаю, на сегодня хватит. Я вижу, что ты уже пересматриваешь свои приоритеты. Перевари хотя бы это. Но знай, что я могу рассказать тебе куда больше. Я буду ждать твоего первого рабочего дня, Боб. Очень буду ждать. Мы с тобой обязательно вернемся к этому. Я расскажу тебе о своих планах, о том, как победить и чужих и своих врагов… Пойду, соберу твой рюкзак.
    
     Епископ резко развернулся и ушел в подземное складское помещение, оставив Боба со своими мыслями один на один. Боб чувствовал себя так, будто всю свою жизнь спал и лишь недавно проснулся. И проснулся не сам – глаза ему открыли.
     Но то, что он увидел, ему не нравилось. Только сейчас он начал видеть реальный мир, понимать масштаб и разворот противостояния, узнал кто управляет этой войной и миром, вершит все эти события. Епископ перевернул все его мировоззрение. Ему казалось, что перед ним разом открыли все тайны мира. А открыл их всего один человек…
    
     Конечно, Дик врал. Как же далека от истины была его первая версия произошедшего сегодня. Что бы было, если бы Боб поверил в нее и успокоился? К счастью, этого не произошло. Епископ вел себя слишком странно, юлил и уклонялся от истины, непонятно зачем все время плавно подъезжал к теме его страхов, читал нотации про уважение родителей. Не заметить это было сложно. Возможно, именно этого он и хотел, эти ошибки могли быть в его плане и он даже не старался их скрывать. А эта его ложь, будто он меня сразу не узнал, хотя сам ждал, или ненавязчивое предложение работы. Только в конечном итоге он оказался безмерно прав. Он оправдал свою ложь. Ложь во спасение не только Боба, но и всего мира. И Боб его простил. Он даже был благодарен Дику. Бобу сильно захотелось измениться, ведь жить так дальше было нельзя. После всего того, что он узнал.
    
     Боб прошел к дивану, сел и провалился в еще более глубокую задумчивость. Он думал уже не о том, как остаться в живых, не о страхе и не о спасении. Он думал о подвигах, причем своих. Он думал о жизни и строил планы.
    
     «Все это время меня держали в неведении! Все это время я не жил… Но сегодня я все узнал. Теперь, я не буду боятся ни нечисти, ни людей. Пусть архипаства строит какие угодно козни против меня, пусть предатели им помогают. Меня вам не сломать! Сегодня на меня словно свет пролили, божественный свет, который я отдам всему миру. Теперь меня не заставит боятся даже сам Дьявол. Если все эти годы он боялся трусливого молодца, опасался всего лишь моего выхода на улицу, то почему я должен бояться этого прячущегося «смельчака»? Почему я должен боятся нечисти, которая в конце готова была отступить от моих молитв, хотя пребывала там целым войском? Целое войско меня боялось, и не отступало лишь потому, что был приказ Дьявола! А его я не боюсь.
     Теперь все измениться. Я стану апостолом-инквизитором Святого Экзархата!
     Я буду громить нечисть по всему миру. Естественно, сначала я устроюсь к Дику, заработаю денег, поучусь у старого епископа, узнаю всю тайную информацию. Потом я стану охранником красного предела, подниму из пепла и руин дело моего славного дедушки и постараюсь изгнать из города всю нечисть, защитить хотя бы городской красный круг. Пусть нечисть, а не я, закрывается в своих землянках и боится зайти за красный предел! Красный предел вообще должен быть уничтожен, а если и не уничтожен, то им должна быть очерчена вся планета Земля. Пусть она станет одной большой церковью – храмом и домом Бога. И нечестии в этом храме места нет.
     Я поеду в Иерусалим, к гробу господню и помолюсь, чтобы все это исполнилось.
     Возможно, я романтик. А почему бы и нет? Нужно быть возвышенным самому, чтобы поднять целый мир и поднять его к небесам…».
    
     Настроение Боба поднялось. Страх ушел в прошлую жизнь, прислав себе на смену решимость и уверенность в себе. Нетерпение сделать задуманное словно поджигало под его ногами мраморный пол церкви. Боб подошел к статуе Иисуса и пообещал ему и всем людям на земле, что обязательно исполнит задуманное и когда-нибудь уничтожит Сатану и закроет ворота. Во имя света, чтобы хоть раз увидеть солнце.
    
     В это время из склада показался Дик с доверху набитым рюкзаком.
    
     — Ну, ты готов, друг мой? – сказал он, подавая рюкзак Бобу.
    
     — Как никогда, Дик! Ого, что вы туда положили?
    
     — Я там добавил к списку Хэнка кое-что. Скажешь, что уже успел заработать.
    
     — Но я ведь ничего не сделал!
    
     — А кто сегодня положил с два десятка нечисти? Ты город очищал, и сейчас пойдешь это делать! Что значит ничего не сделал?
    
     Боб улыбался. Дик зашел за расширенный божественный престол, слаженный под прилавок и достал от туда какую-то связку.
    
     — Насчет нечестии не беспокойся. Когда ты пойдешь, я сяду за орган. Звуки органа они не переносят так же, как я запах дерьма горгулий на крыше моей церкви. И еще. Возьми этот чесночно-луковичный венок. Бесплатно. – Подмигнул он Бобу. – Вампиров что-то в последнее время становиться все больше. Другой гадости, вместе взятой, столько не наберется, как этих поганых упырей. Клянусь богом, когда-нибудь возьмусь за них так, что Сатане придется записать их в свою адскую красную книгу, как было с суккубами. Да, весь рюкзак тоже бесплатно, денег я не брал. Ну да с Богом, вперед, вперед. Елей на дорогу!
    
     — Псалтырь в уста, епископ! – весело крикнул Боб и вышел за дверь. Оставалось всего лишь вернуться домой.
    
    
     © Александр Цыплаков
    
    
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| | |