Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Григорий  Добрушин

Поющая обезъяна (4-2)

    - Я знаю. Мне Иваныч его предлагал, но я отказался в твою пользу. Эти с глушителями. Висят на пиджаках слева. На всякий случай. Купаемся парами по очереди. Далеко не заплывай.
     - А почему мы на общий пляж не пошли?
     - Здесь с пушками безопасней, чем там с кулаками. Ладно. Будем надеяться, что все пройдет нормально.
    
    
     Августовское солнце грело скуповато, и мы решили сначала поиграть в волейбол, чтобы появилось желание лезть в воду. Раздевшись, наши девушки внимательно оглядели друг дружку и, видимо, остались вполне довольны. У обеих были такие фигуры, что Play boy мог спокойно приглашать их на съемки. Мы с Борей переглянулись и синхронно хмыкнули. Первыми в воду залезли мы с Фридой. Нас «послали на разведку». Разведка оказалась веселой и мокрой. С брызгами, нырянием и объятиями. Примерно в том же духе прошло купание старших. Потом мы устроили пир, потом опять купались и играли в волейбол, потом опять пировали и, наконец, засобирались домой. Собрав и уложив в машину вещи, мы с Борей накинули пиджаки и пошли по туристской традиции осмотреть в последний раз место пикника. Когда мы вплотную приблизились к машине, с заднего сидения неожиданно выскочила Зина и выкинула между нами руку с большим никелированным револьвером.
     - Жора, обернись! Стоять суки!
     Мы повернулись и увидели тихо приближавшихся к нам четырех парней. У двух из них в руках были бейсбольные биты. Мгновенно в наших руках оказались взведенные пистолеты. Борино лицо пошло пятнами и приобрело знакомое придурковатое выражение.
     - Мужики! Вы чо? Заблудились? Так мы вас можем подвезти. В багажнике на вас места хватит. Ну-ка быстренько разделись, сложили вещички в кучку, отошли назад на два шага и легли на пузо, руки на голову. Тридцать пять секунд, отбой! Отбой, бля! Или каждому по две дырки и безымянная могила! Вот так! Молодцы! Жопой вверх, башкой к дороге, руки сцепить за спиной! Маша, ленту.
     Мельком взглянув на машину, я заметил, что Фрида убирает в сумочку маленький фотоаппарат.
     - Держи их на мушке.
     Боря быстро обмотал оболтусам ноги и руки. Перед этим он достал из кармана пиджака матерчатые перчатки. Потом он сгреб и внимательно осмотрел их шмотки. Из одного из карманов выпало удостоверение сержанта милиции. Он показал мне раскрытые корочки и подождал, пока я не кивну. После этого Боря зашел по колено в воду и, размахнувшись, забросил быстро свернутые в узел пожитки. Плюхнувшись в воду, узел распустился и его содержимое прямо на глазах начало исчезать с поверхности озера. Мы забрались в машину и на выезде увидели красный Жигуленок. Боря выскочил из машины, каким-то хитрым ударом открыл его капот и вытащил из двигателя пучок проводов распределителя. Захлопнув капот, он так же ловко открыл багажник и неожиданно достал оттуда два дробовика. Повозившись с ними минут пять, он положил их обратно, захлопнул крышку и бегом вернулся к нам.
     - Порядок. Теперь погнали. А ребята были серьезные. Нам крупно повезло, что все обошлось. Во всяком случае, пока. Зина ты – герой! У нас в запасе минут двадцать. Это минимум. Но все равно нужно медленно поспешать. И пойдемка другим путем. Как говорил один кудряво лысоватый товарищ.
     Мы не выехали на Приморское шоссе, а свернули по щербатому асфальту в сторону станции Александровская. Возле Горской выбрались на КАД и долетели до Выборгского шоссе. Вскоре Боря высадил нас с Фридой возле метро Лесная.
     - Ну, пока, ребятки. Фридочка, ты в порядке? Жду фотографий.
     Я позвонил маме, сообщил, что мы уже в городе, что вернусь нескоро, а Фрида позвонила домой и поговорила с отцом.
     - Папа ждет нас с пирогами. Он умеет прекрасно готовить. Вообще у него золотые руки. Он электронщик, или электрик. Я в этом не очень разбираюсь. Но приемник и магнитофон у нас самодельные. Телевизор он тоже переделал как-то по-своему.
     - Тогда мы с ним почти коллеги.
     Дверь нам открыл невысокий, пожилой человек.
     - Проходите. Очень приятно. Самуил Моисеевич.
     - Саша.
     Рукопожатие оказалось неожиданно сильным.
     - Ребятки, я вас покидаю. Меня Фаина пригласила на день рождения. Угощайтесь и чувствуйте себя как дома.
     Тут я обратил внимание на его костюм и нарядный галстук. Он помахал нам из проема двери и пошел к лифту. Фрида закрыла дверь, обняла мою шею и положила голову мне на грудь. Я поднял её на руки и понес в спальню.
    
    
     - Ну, как ты себя чувствуешь?
     Мы пили кофе с молоком из огромных кружек и наслаждались яблочным пирогом.
     - Хорошо. Спасибо тебе. Все нормально.
     - Не болит?
     - Нет. Не волнуйся. Ты ведь меня подготовил. Всю зацеловал. Хорошо, что я подмышки побрила.
     - Есть категория мужчин, которые терпеть не могут бритых подмышек. Их заводит как раз повышенная волосатость. Как-то я слышал еще такой перл – «если у тебя не волосатые ноги, значит ты не еврейка». Я бы добавил «не армянка и не грузинка». Простыня отстиралась?
     - Да, конечно.
     - Я пойду её как следует выжму, а ты прогладь сразу утюгом, чтобы папу не смущать.
     - Ладушки.
    
    
     В последний день августа Боря отменил работу, и мы с ним устроили дома маленький холостяцкий сабантуй. Завершение «летней страды». Чокнулись рюмками с виноградным соком и пожелали всем хорошим людям доброго здоровья. Мама еще не вернулась, и мы никуда не спешили. Эх, если бы еще завтра не нужно было идти в школу!
     - Знаешь, Санек, ведь тех четверых бандюков завалили.
     - Каким образом?
     - Они приехали на стрелку, началась стрельба, а дробовики отказали. Их и перебили. У остальных двоих была примитивная переделанная травматика.
     - А что случилось с дробовиками?
     Боря широко улыбнулся и сделал глуповатое лицо.
     - Бойки оказались подломаны. За оружием ухаживать надо. Проверять регулярно.
     - Откуда ты все это узнал?
     - У меня пару лет тому назад появился друг. Инженер-электронщик. Капитан КГБ. Познакомились мы с ним в магазине электротоваров. Он оказался выпускником твоего Льва Натановича. Золотой медалист, между прочим. Отличный и очень толковый мужик. Курирует узлы связи всего Северо-запада. Я ему с компьютерами помогаю, а он меня иногда информирует в особых случаях. Помнишь этого мусорного сержанта с Разлива? Он его знает. Тот со своими бандюками крышевал Сестрорецкий район. А по пляжам они подлавливали молодые пары, избивали и насиловали. Такая у них была развлекуха. Отморозки, словом. Кстати, ну-ка запомни его данные. На всякий случай. Он протянул мне бумажку с данными капитана, включая домашний и рабочий телефоны. Я с минуту смотрел на записку, а когда кивнул, Боря достал зажигалку и поднес тонкий огонек к листочку.
     - Ты понимаешь, что рабочий телефон на абсолютно крайний случай. По коду типа «Дядя Костя, мне нужна помощь с компом» и «У вас дяди Кости нет? Извините, я не туда попал». А он уже сам перезвонит, когда сможет.
     - Интересно! Прямо детектив.
     - Время сейчас детективное. Нужно было два года тому назад уезжать. В Штаты, Израиль, Канаду, куда угодно.
     - Так еще не вечер.
     - Еще не вечер, но уже и не утро. Будем думать. Я маму давно уговариваю, но пока она и слышать не хочет. Теперь встает вопрос о Зинке, да и Фриде тоже, как я понимаю. Я вижу, что у вас все серьезно, а это дорогого стоит. Она отличная девчонка. Тебе нужно окончить школу, потом, если понадобится, я разберусь с твоей армией, и можно собираться в дорогу. Где-то с января начинай уговаривать маму, Фриду и её отца. Маню уговаривать не нужно. Она – как пионер. С Зиной я, наверное, распишусь. У неё все кошерно со стороны матери, и больших проблем не должно быть.
     - Ты думаешь об Израиле?
     - Скорее всего, туда. Мы это еще обсудим.
    
    
     Десятый «б» встретил меня неожиданно приветливо. Я обнаружил, что примерно у трети класса имелась генетическая связь с «избранным народом», равно как и у большинства учителей. К титульной нации не относились только учитель физкультуры и учитель истории, Василий Александрович, «Васейсаныч», бывший также директором школы . Общим у них было то, что иногда они появлялись на уроке в явном подпитии. Вскоре я заметил, что в школе довольно много агрессивной шпаны из седьмых и восьмых классах. На Куракиной Даче обстановка была поспокойней. Отношение к учебе в классе было серьезным, что меня вполне устраивало. На уроках было тихо, английский у многих был не хуже, чем у лучших учеников 328-й. Верховодили в классе несколько спортивного склада ребят – отличников. Правда, среди них выделялся один троечник Славик Маликашин. Своеобразный, довольно добродушный детина по прозвищу Жираф. Его длинная шея, характерное строение губ, подбородка, носа и наклон корпуса с добавлением покачиваний при ходьбе до смешного соответствовали кличке. У Славика были какие-то свои отношения со школьной шпаной, и нас, его приятелей, они не трогали. Во всяком случае осенью я только иногда ловил на себе недоброжелательные взгляды, напоминавшие глаза стервятников. По возможности соблюдая с Фридой конспирацию, я старался как можно больше свободного времени вертеться возле медкабинета. На всякий случай мы с Борей придумали и сварганили «тревожную кнопку». Миниатюрный моночастотный передатчик и малюсенький приемник на минибатарейках. Срабатывание приемника вызывало вибрацию и легкое жужжание электромагнитика, что ощущалось, если приемник был в брючном кармане. Я вручил передатчик Фриде и объяснил, как им пользоваться.
    
    
     Сентябрь и октябрь пролетели незаметно. На осенних каникулах мы сорганизовались и выехали всем классом за город в Тарховский парк. Поиграли в футбол, волейбол, испекли картошку, перекусили. Наш классный, Абрам Аронович учитель биологии, заполнил пяток баночек из-под майонеза водой из болотца. По его словам он мечтал открыть новые микроорганизмы и каждый раз, бывая на природе, брал пробы воды из луж и болот. Биолог был невысокого роста, сутуловат, лысоват. Во время разговора его удлиненная нижняя губа забавно колебалась под массивным горбатым носом. Добродушный в принципе мужик, он вызывал у меня чувство недоверия, источник которого я не мог определить. То, как и что он преподавал тоже не вызывало у меня энтузиазма.
     Среди парней особо выделялся Рома Александров. Круглый отличник он был веселым, доброжелательным и довольно спортивным. Мы с ним быстро подружились, и я несколько раз бывал у него в гостях. Его мама работала бухгалтером, а старшая сестра заканчивала университет. Жили они на Невском в большой коммуналке и мечтали об отдельной квартире. Отец Ромы уволился из армии и собирался организовать свой проектно-строительный бизнес.
    
    
     После поездки за город мне позвонил кто-то из девчонок и пригласил на классную вечеринку. Она сообщила адрес и сумму подушного взноса, пообещав, что девочки сами приготовят закуску и купят вино. По её описанию комната, где мы собирались, была очень большой, и созывался почти весь класс. Так оно и было. Народ шумел, наливал «по чуть-чуть» дешевый коньяк и закусывал салатом, вареной колбасой и жареной картошкой. Мы с Ромой наливали в рюмки виноградный сок.
     - Ты почему не пьешь?
     - Не выношу спиртного. А ты почему?
     - Да это баловство, детские шалости. Я на лестнице уже принял маленькую водочки и теперь в полном порядке.
     Я почти не танцевал. Пару раз меня пригласила красивая, застенчивая Нина, хозяйка квартиры. Её учебные успехи были более чем скромные, и на фоне бойких, преуспевающих одноклассников она выглядела серой мышкой. Танцуя, я задавал дежурные вопросы, на которые Ниночка что-то шептала, не поднимая из-под роскошных ресниц большие черные глаза.
     После вечеринки мы с Александровым вышли на Невский и решили немного прогуляться пешком. Рома пребывал в прекрасном настроении и было почти незаметно, что он пьян, и в состоянии повышенного возбуждения весело разглагольствовал, широко размахивая правой рукой.
     - Терпеть не могу дураков! У нас в классе почти половина идиотов. Вот ты посмотри на них. И жить нормально не живут и не учатся! Я, например, все успеваю. И учусь на пять, и спортом занимаюсь, и выпиваю, и с девками гуляю. На все нахожу время! И вообще – лучше иметь дело с умными подлецами, чем с добрыми дураками. Для меня мир умных подлецов гораздо привлекательней.
     - А как насчет умных и добрых?
     - Не знаю. Это идеальный случай, а я не идеалист.
     - Но в отсутствие дураков, когда вокруг все умные, да еще и подлецы, исчезнут критерии сравнения.
     - К сожалению дураков всегда большинство.
     - Зато умные чувствуют себя комфортно.
     - Ладно! Хер с ними с дураками. Тебе на метро, а я пойду на троллейбус. Давай пять.
     Он махнул кочергообразно согнутой рукой с забавно растопыренными пальцами и подставил мне мягкую ладонь.
    
    
    
     На уроке астрономии я вдруг почувствовал в кармане шевеление. Нащупав приемник тревожной кнопки, понял, что нужно спешить.
     - Осип Леопольдович! Можно мне срочно выйти?
     Не дожидаясь разрешения от милейшего дяди Лёпы, страдальчески прижав к животу руки, я выскочил из кабинета географии, где проходил урок. Кубарем скатившись с лестницы, через несколько секунд распахнул дверь медкабинета. Возле стола, скрестив перед собой в защитной позе руки, стояла пунцовая Фрида. Её белая шапочка смешно съехала набекрень. Спиной ко мне стоял Сенька Кацман из параллельного класса. На звук открывшейся двери он развернулся, и в это время я ткнул ему пучком пальцев в солнечное сплетение пухлого живота. Реакция была закономерной. Выбив его дополнительным пинком из кабинета, погрозил пальцем.
     - В следующий раз будет совсем больно. Понял, земляк?
     Сенька кивнул, добродушно улыбнулся и затрусил прочь, помахав пухлой рукой. Он был веселый, незлопамятный балагур.
     - Надоел, гад. Уже не первый раз пристает.
     - Почему ты мне не сказала?
     - Да я привыкла сама разбираться. Для этого у меня есть туфли на шпильках. Снимаю – и по голове.
     - Много жертв?
     - Двоих в травмопункт отправила.
     - Теперь я знаю, чего избежал.
     - Везет некоторым.
    
    
     С наступлением холодов по школе начал гулять грипп. В нашем классе он почему-то ударил в основном по мужской половине. Я отделался тремя днями домашнего лечения, но, придя в школу почувствовал, что поторопился. На уроках хотелось спать, и периодически по телу прокатывались волны слабости. В добавление ко всему наш класс был дежурным по школе, и на переменах мне с тишайшим Колей Серовым пришлось кругами слоняться по рекреации четвертого этажа наблюдая за дисциплиной. Вдоль свободных участков стен стояли скамейки и стулья. Практически все они были заняты. Проходя в очередной раз мимо двух семиклассников, я внятно услышал: «Жид поганый!» Не обращая внимания, мы описали еще две циркуляции с тем же сопровождающим монологом, после чего я, подойдя к худощавому, сутулому шпаненку с прямоугольной физиономией, поднес к его носу кулак.
     - Повтори.
     - Жид поганый.
     Мой кулак прицельно щелкнул по источнику звуков, опустившись на его верхнюю губу. Из-под губы показалась кровь, а её хозяин с диким ревом выскочил и, прикрыв рот руками, побежал к выходу на лестницу. Его приятель угрожающе мне кивнул.
     - Ну, все. Теперь тебе пи..ц. Мы тебя достанем.
     - Еще просмотрим, кто кого достанет. Только дернитесь – приведу ребят с района, и вас всех в асфальт закатаем.
     Уже на второй большой перемене вокруг меня закрутились рослые жлобы из восьмых классов. Когда мы с Веней оказались напротив выхода на лестницу, нас окружили, и я уперся спиной в стенку. Присев, пропустил довольно вялый удар и вдруг заметил, что парочка агрессивных дебилов начала тыкать кулаками в Колю. Увидев его испуганные глаза, оттолкнул их и крикнул, чтобы они оставили парня в покое. В голове вертелся план действий с неясным исходом, но неуверенность шпаны вселяла надежду на успех. Вдруг передо мной возник чернявый парнишка с умным, спокойным взглядом. При его появлении жлобы почтительно расступились.
     - Откуда ты можешь привести ребят?
     Ага, понты сработали.
     - С Синопской и с правого берега. Друзей у меня хватает.
     Чернявый почти доброжелательно взглянул на меня, одобрительно кивнул и вся компания неожиданно растворилась.
     На следующий день, гуляя по тому же коридору с нашим штангистом-отличником Сережей Лиходеевым, я опять наткнулся на возбужденных семиклассников. Видимо решив во что бы то ни стало расквитаться, они окружили меня и начали наскакивать, пытаясь организовать избиение. Я вынул чугунный ключ и предупредил, что первому, кто дернется, пробью череп. Желающих не было. Тут подоспел Серега и как малых щенков растолкал пацанов. Больше ко мне никто не приставал. Пострадавший семиклассник, имени которого я так и не узнал, ходил понурый, пряча при встрече от меня глаза. От кудрявого Мишки Вольферовича из восьмого «а» я узнал, что услышав подробности нашей стычки, чернявый предводитель школьной шпаны сказал: «Если бы мне кто-нибудь сказал «поганый татарин» - я бы тоже дал в морду».
    
    
     Промозглая осень мучительно пыталась перейти в нормальную зиму. Но хилые снегопады сменялись оттепелями с дождями, грязью и лужами. В декабре стало подмораживать, и появилась надежда, что перед Новым Годом удастся покататься на лыжах. С Фридой мы регулярно встречались, хотя большая часть встреч происходила в школе, украдкой. Медового месяца у нас не получилось. Несмотря на сравнительно небольшое количество заказов, работа меня загружала, так как Аркаша тоже мог работать только ограниченное количество часов.
     В один из предновогодних вечеров, забирая меня с работы, Боря спросил:
     - Саня, ты не замечал возле этого дома ничего странного?
     Тут я припомнил, что два подвыпивших мужика показались мне немного подозрительными, так как я видел их на экране внешних камер.
     - Вот-вот. Я их уже дней пять пасу. А они, видимо, нас пасут. У них здесь рядом на Бухарестской хата. Там постоянно тусуется их босс, и довольно часто появляется еще один мужик. По-моему из бывших военных или гебистов. Больше я пока что никого не видел. Самое паршивое, что эти гниды на днях зацепили Аркашку и начали на него давить. У него мать и сестра школьница. Они собираются в Израиль, но до разборки никак не успеют, а денег на съем квартиры у них нет. Можно свернуть дело и отдать мастерскую друзьям Ашота, но бандюки нас просто так не оставят. Да и армян подставлять не хочется. Передам им квартиру, когда все подчистим. Так мы договорились. Я установил на Бухарестской микрофоны с выходом на запись по звуку. На сутки пленки хватает. Ребята там серьезные. Придется и нам серьезно поработать. К сожалению. Завтра начинаем готовиться. Аркашке ни слова. Он не знает, что я знаю. Пока просто его прикрываем, страхуем и репетируем мероприятие. Во всех деталях.
     Через два дня Боря сказал, что все готово. С Аркашей он договорился, и тот сообщил бандюкам, что выручка поступит поздно вечером и будет находиться в сейфе, ключ от которого у него есть. Из прослушки было ясно, что наживку заглотили, и ночью можно готовиться к встрече гостей. В начале первого на мониторе появились две знакомые фигуры.
     - Пора!
     Мы быстро переоделись, взяли все необходимое и выскочили к лифтам. На нас были голубые с белыми воротниками шубки Снегурочек и голубые шапочки из-под которых торчали рыжие косички с бантиками. Глаза подведены, щеки и губы густо напомажены. Карнавал! Напротив лифтов мы прилепили скотчем большой плакат «С Новым Годом!» и, услышав, что поднимается грузовой лифт, присели возле его двери. Когда она открылась, на площадке перед нами выросли два здоровых мужика. Они недоуменно уставились на плакат, потом заметили нас.
     - О! Снегурки!
     В ту же секунду мы с Борей выпрямились и одновременно ударили их снизу в подбородки тяжелыми кастетами. Я услышал, как что-то хрустнуло, и два обмякших тела растянулись возле закрывшейся двери лифта. Мы почти синхронно перевернули их на живот и резко ударили по шее. Затем, подхватив подмышки, быстро перетащили тела в квартиру. Аркаша закрыл за нами дверь и с ужасом стал наблюдать.
     - Они мертвые?
     - Если еще нет, то сейчас наверняка будут. Забери этот дурацкий плакат.
     Мы стянули им руки и ноги пластиковыми наручниками и закрутили шеи эластичными отрезками веревок из альпинистского набора. Обыскав мужиков, нашли связку ключей и два китайских ТТ.
     - Какой только дрянью люди не пользуются. Ладно. Счет пошел на минуты. Мы их положим в мастерской так, чтобы ты мог за ними на всякий случай наблюдать
     Никаких документов у них не было. Установив отсутствие пульса и дыхания, натянули на трупы черные полиэтиленовые мешки и перевязали их бельевыми веревками.
     - Мы погнали. Вот тебе Люгер, рация, нож. Покажи, как снимать с предохранителя. Молодец. Теперь обратно. Будь с ним поосторожней. Переключись на дальнюю связь, на телефон и домофон не отвечай. Быстро переодевшись и стерев грим, подхватив в мастерской объемную сумку и небольшой рюкзачок, мы выскочили на площадку.
    
    
     Через пять минут мы были уже у цели и, погасив фары, медленно заехали на стоянку возле длинного блочного дома. По Бухарестской гуляла настоящая метель.
     - Борь, а почему они ходят пешком?
     - Ума хватает не светиться. Вон их тачки стоят. «Витара» и Мерс. Понты воровские. Мы ведь для них просто дополнительный заработок. Их бизнес – угон и прямой грабеж. Сдают машины на разборку или перепродажу. Здесь недалеко у них прикормленная мастерская. Один раз у меня так чесались руки их завалить – еле сдержался. Выкинули из Опеля пожилую пару на светофоре. Мужчину измордовали, а женщине разбили лицо об асфальт. Ну, двигаем!
     Он подхватил сумку и побежал через дорогу. Я немного подождал и последовал за ним. Обогнув торговый центр, поднялись по пожарной лестнице на крышу. Боря чувствовал себя здесь как дома. Пока он собирал винтовки, я постелил «пенки», приготовил бинокль, рацию и на всякий случай проверил пистолет.
     - Держи. Глаз – три сантиметра от окуляра. По центру. Увеличение два с половиной. Отлично! Второй этаж, шестое окно слева. Оба в одной комнате. Ждут у телефона. Те должны позвонить им с улицы из автомата. Вот это кайф! У них окно открыто. Топят хорошо. Жарко им, гнидам. Я скомандую. Твой левый. Лучше в голову. Стреляем одновременно на счет три. Плюс-минус две секунды.
     В прицел я увидел двух лысоватых мужиков, сидевших за круглым столом. На столе стояла большая коричневая бутылка и два стакана. Рядом с бутылкой чернел телефон. Я аккуратно прицелился в кончик носа и буквально сразу услышал Борину команду. Курок плавно пошел, и только по толчку в плечо стало понятно, что произошел выстрел. Двойное чавканье глушителей утонуло в шуме проходящего автобуса. Я успел разглядеть черную точку, возникшую как третий глаз на переносице. Мы подождали еще минут десять, чтобы убедиться, что в комнате никто и ничто не шевелится.
     - Будем надеяться, что все нормально. Быстро складываемся и пошли.
     Пенкой как веером мы в буквальном смысле замели следы, разметав свежий, сухой снег между вентиляционными трубами. Перебежав улицу, положили сумку в багажник и, приготовив пистолеты, поднялись на второй этаж. На всякий случай мы опустили на лица лыжные шапочки с прорезями для глаз, Боря осторожно повернул ключ, и я направил глушитель на медленно открывшуюся дверь. В коридоре было тихо. Приветливо горел свет болтавшейся на проводе лампочки. В комнате на полу лежали два тела. Одно с вишневым пятном между глаз и второе – с дырявым виском и лужицей крови под головой. Я закрыл окно, зажег торшер, стоявший в углу, и погасил верхний свет. Вдруг послышались непонятные приглушенные звуки. Держа пистолеты наготове, мы открыли дверь в боковую комнатку и зажгли свет. На полу, прикованная наручниками к батарее, сидела девушка лет семнадцати с заклеенным скотчем ртом и с ужасом глядела на нас, пытаясь прикрыть локтями грудь.
     - Тихо! Ничего не бойся. Считай, что родилась в рубашке.
     Боря вернулся в гостиную и через минуту принес ключи от наручников. Он осторожно снял ленту со рта девушки и открыл наручники. Выражение страха не сходило с её лица. В комнате стоял запах мочи.
     - Ты занимаешься ею, а я оформляю клиентов. Твоя одежда еще здесь?
     «Должна быть», - прошептала девушка. Я подхватил её на руки и отнес в ванную. История повторяется в виде трагедии. Настроив воду и вручив ей кусок мыла, выскочил в прихожую в поисках подходящей одежды. По дороге наткнулся на большую корзину грязного белья, в которой обнаружил двойной набор женской одежды.
     - Как тебя зовут? Оксана. Скажи, Оксана, откуда здесь еще набор одежды?
     - Это моей подруги. Мы сегодня утром с Украины приехали на город посмотреть, институт приглядеть. Они затащили нас в машину на вокзале, привезли сюда, избили, Галю изнасиловали, потом задушили у меня на глазах, так как она кричала. Меня тоже собирались убить. Сказали, что я слишком худая, но как только все дела на сегодня закончат, мной займутся.
     - Сколько их было?
     - Четверо.
     - Больше никто не приходил?
     - С утра никого больше не слышала.
     Пока мы разговаривали, Оксана довольно сносно помылась, вытерлась полотенцем, которое я нашел в соседней спальне, и одевалась, время от времени морщась от боли. Когда мы появились в гостиной, там лежали два больших, черных полиэтиленовых пакета. Пол был первозданно чист, и на стене не было ни пятнышка. Боря быстро пробежал по квартире и обыскал все, что можно было обыскать за пять минут. В полумраке комнаты он появился, держа в руках пачки денег и две спортивные сумки.
     - Упаковки-то банковские, прессованные. Крутых ребят они трясут. Какая из них твоя?
     - Коричневая.
     - Значит так, Оксана Григорьевна Ярошенко, гражданка Украины. Документы выбросить они не успели. Смотри! Я кладу сюда четыре пачки долларов и две пачки деревянных крупными купюрами. Прессованные пачки, если понадобится, лучше всего распускать в воде. Потом сушить. Это твое Н.З. Никому не говори и не показывай. В карманы разложи вот этот разносол и плати только деревянными. Возьмешь такси и на Варшавский, хотя лучше всего на метро. Здесь в холодильнике колбаса, хлеб и яблоки. Забери. Помой яблоки и перекуси. Ты ведь страшно голодная. Сейчас тихо и быстро выходим. Ты идешь первой и смотришь во все стороны. Если что – поправляешь шапочку. У парадной мы расстаемся. Ни нас, ни этих подонков ты не видела. Дома тоже никому ничего не рассказываешь. Год перекантуешься, потом скажешь, что познакомилась с очень богатым человеком, который тебе обещал жениться и подарил деньги на квартиру. С подругой поссорилась, и она пропала. Запомнила? Повтори! Будь умной и береги себя. Возьми-ка ножик на крайний случай. Нажимаешь на кнопку – лезвие выскакивает. Потом нажимаешь и складываешь. Покажи! Молодец. Приедешь домой – сразу выброси подальше. Туалетов везде хватает. Пошли.
    
    
    
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| | |