Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Григорий  Добрушин

Поющая обезъяна (4-3)

    В машине мы наконец стянули с себя мокрые от пота шапочки с прорезями и отдышались. Мужики были упитанные, и хотя нести их было всего ничего, ноги гудели как после кросса.
     - Ты прослушку снял?
     - Не волнуйся. Все нормально. Слушая пленку, все думал, с кем они говорят и что там за странные звуки? Теперь понятно. Ну, погнали! Свяжись с Аркашкой.
     Я позвонил по рации и перекинулся с ним парой слов.
     - У него все спокойно. Никто не звонил. Он что-нибудь не сотворит с Люгером? Нас не подстрелит с испуга?
     - Да уж! Может закатать в лоб пластмассовым шариком.
     Мы расхохотались.
     - Классно похож на настоящий! Просто красавец. И обойма полная.
     - А если бы ему в самом деле пришлось?
     - Тогда или на понт брать или в неравном бою погибать. В любом случае настоящее оружие нашему Аркаше доверить нельзя. Пока, во всяком случае.
     Поднявшись к себе в мастерскую, мы застали ту же картину, что и полчаса тому назад. Боря зашел в комнату с мешками, прикрыл дверь и что-то делал минут пять. Потом он выволок два больших мешка и следом небольшой тюк.
     - Спускаемся вместе. Аркаша, возьми тюк. Пошли.
     Мы вышли через черный ход и загрузили в машину мешки и тюк.
     - Все! Беги домой, а мы с Саней полетели.
    
    
     Метель по-прежнему шлифовала пустынные, скудно освещенные улицы. Повернув с Фарфоровской на проспект Обуховской обороны, Боря выключил фары и сбавил скорость. Фонари на проспекте не горели. Впереди справа вдоль обочины малиновой полосой светились угли, прикрытые железными листами. Рядом с ними тянулся аккуратный ряд кирпичей и кучки сосновых чурок.
     - Собираются прокладывать кабель. Оттаивают вечную мерзлоту. Саня, выскочи и положи в костерок барахло. Потом захвати четыре дырявых кирпича и спускайся ко мне вниз на причал.
     Я прошелся вдоль костра, вываливая из тюка в пышущий жаром проем куртки, рубашки, носки и ботинки. Подобрав железный крюк, перемешал угли и подбросил несколько свежих поленьев. Пламя жадно разгорелось, быстро поглощая все, что в него попадало. Спуск к воде с четырьмя кирпичами под мышками потребовал особой ловкости и внимания. В конце концов я нашел укатанную машинную колею спускавшуюся к самой воде и вскоре наткнулся на Борину машину.
     - Давай скорей кирпичи. У меня все готово.
     Через пару минут, осторожно пройдя по скользкому деревянному причалу, мы спустили в шедшую вдоль него полынью первый труп. Течение сразу подхватило его и затянуло под полупрозрачный лед. На выезде мы побросали в огонь мешки, перчатки и шапочки. Через пять минут Боря осторожно выбрался на темный проспект, развернулся и после поворота на Фарфоровскую включил фары. Остановившись на Софийской, он повернулся ко мне.
     - Вот и все. Четырьмя негодяями меньше. Давай сюда пистолет. Вальтер при тебе?
     - Он всегда при мне.
     - Молодец. Мне кажется, пришла пора делать ноги. Никакой нормальный бизнес здесь организовать не дадут. С армией у тебя есть в запасе год, так что летом ты с мамой и Маней можете спокойно выезжать в Израиль. В крайнем случае тебя можно оформить туристом. Я подъеду попозже. С Фридой это уж как договоришься. У меня с Зинкой назревают проблемы. Её отец собирается отъехать в Испанию и вести дела оттуда. По тем же причинам. Задолбали бандюки своими крышами. Зина зубрит испанский. Собирается работать там экскурсоводом. А мне в Испании, сам понимаешь, делать нечего. Короче – с завтрашнего дня ты начинаешь учить иврит. Учебники и кассеты я подвезу. Возражений нет?
     - Возражений нет!
     - Ну, пока.
    
     Неожиданно у меня появилась куча свободного времени. Я с наслаждением окунулся во все свои любимые дела, к которым прибавился иврит. Поначалу не верилось, что когда-нибудь смогу понимать, что скрывается за строчками странных значков. В детстве мне встречались книги на идиш, и их тексты казались мне загадочными и практически непостижимыми. И вот теперь нужно было овладевать тем, что Маня называла древнееврейским языком. Появился спортивный азарт – Шлиман мог стать полиглотом-самоучкой, а я нет? Я не хуже!
    
     Несмотря на прекращение работы, с Фридой мы общались довольно редко. Сказывалось большое расстояние между домами. Наши отношения стали ровными, спокойно доброжелательными, что обоих вполне устраивало. Мама и Маня тоже начали учить иврит, причем Маня, несмотря на возраст, продвигалась на этом поприще лучше мамы, совсем незначительно отставая от меня. Длинная дорога до школы заполнилась чтением крючковатых текстов, объем которых постепенно увеличивался. Дома я в основном экспериментировал с компьютером. Изучал так называемые вредоносные программы и методы борьбы с ними. Это был целый мир. Мама через библиотеку умудрялась заказывать мне самые последние книги по программированию. Кое-что на английском доставал Боря. В школе все шло не шатко и не валко. Немного раздражало неадекватное давление химички Аллы Борисовны, но мне удавалось довольно успешно выкручиваться, не прилагая при этом сверхусилий. От своих приятелей из других школ я знал, что этот профессиональный фанатизм для химичек весьма характерен. На кой черт мне нужно досконально знать допотопное производство чугуна и серной кислоты!
     Двадцать третьего февраля на классном часе девочки устроили нам представление. Раздали подарки и объявили, что Васейсаныч разрешил вечеринку в рекреации на четвертом этаже. Очень не хотелось идти, но девчонки за три переменки меня уговорили. Вечером мама помогла повязать мне галстук, и я отправился в школу. Было довольно весело. Мы танцевали под проигрыватель, ели бутерброды и пили лимонад. Под «Поющие гитары» мы топтались с Наташкой Жаркиной, весело перемывая кости нашим учителям. После танца ко мне подошел Жираф и, смущенно ухмыляясь, сказал:
     - Рома Александров просил тебе передать, чтобы ты больше не приближался к Жаркиной, иначе плохо будет.
     - А почему он сам не подошел? Вот говно. Ладно. Пусть успокоится. Не подойду.
     Настроение было испорчено. Воевать за Наташку, девочку симпатичную и очень умненькую, но к которой я не испытывал никаких чувств, не имело смысла. Да и устраивать свару в своем классе совершенно не хотелось. Знал бы Ромчик на что нарывался!
     В это время из коридора появилась группка наших ребят, собиравшихся разойтись по домам.
     - Там внизу нас поджидает шпана! Их довольно много. Говорят, что пришли за Жирафом и еще с кем-то за что-то разобраться. Заодно деньги потрясти. Что делать?
     Александров предложил позвонить Васейсанычу. Минут через десять появился наш разгневанный краснолицый директор.
     - Последний раз я разрешил вечеринку. Выметайтесь! Дорога свободна.
     Во дворе в самом деле никого не было. Но как только мы с Колей Серовым вышли на Невский, то из тумана падающего снега, как черти из табакерки показались две фигуры, в одной из которых я узнал балбеса из восьмого «в». Вторая фигура пониже и поагрессивней прицепилась к Коле. Неожиданно тишайший Серов провел аккуратную «двойку» по носу шпаненка, начисто нейтрализовав пыл нападавшего. Краем глаза я заметил летящий кулак и сделал полшага назад. Кулак зацепился о чугунный ключ, который я сжимал в боковом кармане куртке. Не дожидаясь пока мой визави перестанет трясти ушибленной рукой, врезал ему каблуком по коленке, и мы с Колей смело припустили по мокрому снежному месиву.
     Через пару дней Жираф пришел с синяками. Бывшие соратники все же подловили своего вожака. А еще через неделю прошел слух, что избили Александрова, причем выбили ему передние зубы. Вроде бы его приятели из соседней школы. На одной из больших перемен я пробился с пакетом бутербродов в буфет и взял себе бутылку сливок. Это было рискованным мероприятием, так как продукты там, как правило, были несвежими, но посмотрев на дату и проверив бутылку на просвет, решил рискнуть. За столиком я оказался вместе с Лиходеевым, Жирафом и Борисом. Последний осторожно жевал мякоть ломтей булки и, театрально размахивая свободной рукой, рассказывал о драке.
     - Вообще-то я их капитально нагрел. И с девками и с деньгами. С деньгами так, по мелочи. Ну и они решили меня наказать. Орали, угрожали, на понт брали. Потом один подлец подскочил сзади и ударил по зубам. Видимо кастетом. Два зуба и вылетели. Я, конечно, рассвирепел, врезал ему пару раз, но у меня уже кровь хлестала. Было не до драки, блин. Поставили мне пока временный мост. Корки стараюсь не жевать.
     «Да, – подумал я, – с подлецами у тебя что-то не вытанцовывается. С добрыми дураками оно попроще. И зубы целей».
    
    
     На восьмимартовский школьный вечер я не пошел. Днем встретился с Фридой, и мы неплохо провели время. Домой я вернулся довольно рано, и не успел раздеться, как зазвонил телефон.
     - Привет, брат! У тебя вот-вот начинаются каникулы. Хочешь подзаработать на ниве высокого искусства?
     - А что нужно?
     - Нужно петь. Детали я не знаю, нужно позвонить моей знакомой, Элке. Она все объяснит. Ваш телефон я ей не дал. И ты, кстати, тоже не давай. Она тебя свяжет с продюсером. По-моему его фамилия Айзенберг. Сколько брать за работу сам оцени. Но требуй по максимуму. Я слышал, что это очень крутая фирма.
    
    
     Через пару дней, позвонив из автомата возле школы, связался с Эллой. Та пыталась меня сразу направить к продюсеру, но я мягко настоял, чтобы сначала она встретилась со мной и все объяснила. На следующий день после уроков в процессе поглощения пирожных с черным кофе в кафе «Минутка» из крашеной эффектной блондинки удалось вытянуть суть предстоящей работы. Нужно будет озвучивать кривляния восходящей звезды, разгораться сиянию которой усиленно помогал Айзенберг. Лепить видеоклип. Клип должен был пойти на телевидение и на лазерные диски, производившиеся на примыкавшей к студии фабричке. Блондинка в порыве хвастливой откровенности упомянула даже о тираже, но спохватилась и, прикрыв рот накладными ногтями, настороженно уставилась на мою мгновенно поглупевшую физиономию. Я изобразил диагноз «имбицил», стараясь не переиграть. Это сработало, и Эллочка успокоилась. Задав еще серию дебильных вопросов насчет сменной обуви, цвета галстука и рубашки, помог ей окончательно расслабиться. Теперь у блондинки было, что рассказать шефу. Контора и фабрика Айзенберга находились в помещении бывшего ПТУ, недалеко от мыловаренного завода. Несмотря на двойные рамы во всех помещениях стоял легкий запах вареных костей. В вестибюле за столом сидел здоровенный, мордатый охранник в просторном зеленом пиджаке. По выпирающему лацкану было ясно, что он вооружен. Детинушка проверил мой паспорт, нажал кнопку переговорника и неожиданным фальцетом произнес: «Пришел». В конце коридора второго этажа я был остановлен возле тяжелой двери с роскошной табличкой «М.С.Айзенберг». Охранник, несколько меньшей массы, чем первый, проворно обыскал меня и постучал в дверь. Пришлось аккуратно жонглировать Вальтером, перед тем, как окончательно опустить его в карман куртки. Поясок с липучкой я заранее снял, предвидя возможный обыск. В бывшем кабинете директора за просторным столом с массивным ПК монитором в кожаном кресле с высокой спинкой восседал маленький лохматый человечек. У него был крупный нос, пухлые губы с опущенными вниз краями и голубые слегка навыкате глаза. Их домиками накрывали густые темно-русые брови, придавая лицу презрительно недоуменное выражение. Подойдя к столу, я протянул руку.
     - Здравствуйте, Матвей Семенович. Я Александр. От Эллы.
     Не меняя выражения лица и не замечая моей руки, Айзенберг поднялся и махнул рукой.
     - Пошли!
     Два класса переоборудованные под студии звукозаписи соседствовали с актовым залом, заставленным оборудованием для копирования лазерных дисков.
     - Матвей Семенович, а это что такое?
     - Компьютерная сеть. Обработка, подготовка и управление. Станки для печати дисков. Практически все автоматизировано. Ты знаком с персоналками?
     - Видел пару раз.
     Поймав на себе презрительный взгляд, подумал: «Только бы не переборщить».
     В кабинете звукозаписи грустный худенький парнишка одел на меня массивные наушники и подвел к микрофону, установленному напротив большого экрана. За стеклянной стеной напротив меня восседал во вращающемся кресле «сам». Неожиданно, проникая прямо в мозг, раздался голос:
     - Закрой рот, смотри на экран и пой под сопровождение.
     На экране появился Павел Воландис – «восходящая звезда эстрады», протеже Айзенберга. В ушах загремела знакомая дурацкая мелодия.
     - Сделайте, пожалуйста, потише и дайте мне текст песни.
     Парнишка испуганно посмотрел на начальника. Тот снисходительно кивнул. В наушниках снова зазвучал проигрыш, и я запел, стараясь попасть в такт с подергиваниями Воландиса. Песня закончилась, экран погас. Сняв наушники, минуты две я наблюдал за Айзенбергом. Побарабанив по подбородку костлявыми пальцами, он вдруг решительно поднялся и, призывно махнув рукой, направился к выходу в коридор. Худенький звукооператор закивал мне.
     - Иди за ним.
     - А тебя как зовут?
     - Паша.
     - Ты чего и в компьютерах разбираешься?
     - Я здесь все делаю.
     - Эй, певец! Ты идешь?
     - Иду, иду, Матвей Семенович.
     Я прошел за ним в кабинет и замер перед столом в позе «прикрой срам».
     - Дверь закрой! Вот так. Завтра начнешь. Всего нужно записать двенадцать песен. Качественно. Теперь об оплате. Сколько ты хочешь?
     - Двенадцать тысяч.
     - Чего?
     - Долларов. Ну, этих, зеленых.
     - Ясно. Зеленых. А откуда ты взял такую цену?
     - Ну, есть знакомые ребята. Поют. Говорят, что у меня хорошая школа, нормальный голос, и все такое.
     - Все такое – это хорошо. Ладно. Двенадцать тысяч зелеными. Завтра в девять внизу. Не опаздывать. Свободен!
     - До свидания, Матвей Семенович.
     Не удостоившись ответа, я покинул сей медиа бастион.
    
     На записи первой песни технически все повторилась примерно так же, как и на смотринах. Напротив меня в зазеркалье сидел Айзенберг и руководил процессом, придираясь к каждой мелочи. Довольно быстро я к этому привык и почти не раздражался, иногда даже восхищаясь его чувствительностью к малейшей неряшливости или фальши. На запись одной песни уходило часа четыре, так как мы делали перерывы на проверку записи и перекусы. Следующий день прошел почти так же. Меня уже не проверяли на вахте и не обыскивали. В один из перерывов в аппаратную проскользнул охранник и позвал шефа к телефону. Я выскочил в коридор и на ходу попросил у него разрешения посмотреть компьютеры. Под надзором Паши, конечно. Он раздраженно кивнул: «Валяй! Только поаккуратней. Не тыкай пальцами куда попало». Через минуту мы с Пашей уже сидели у головного компьютера, и он снисходительно объяснял, как пользоваться Нортон-коммандером, мышкой и основными клавишами управления. Я все путал, забывал, не понимая, зачем нужен какой-то Бейсик и Паскаль.
     - Блин! Тебя бесполезно учить.
     - Мне говорили, что пение отрицательно влияет на работу мозга. Моя тетка шутит: «Было у мамы два сына. Один умный, а второй – тенор». Зато голосом можно хорошие деньги заработать. Вот у вас можно начать.
     Паша молча, с плохо скрываемым сожалением посмотрел на меня. Я постарался ответить ему умеренно прозрачным взглядом идиота. Он опустил глаза и кивнул в сторону студии.
     - Пошли лучше делом займемся.
     - А у тебя на компьютере какие-нибудь игры есть?
     - Есть немного.
     - Покажи парочку. Не очень сложных.
     Минут пять мы поиграли в карты, падающие кубики и теннис.
     - Здорово! Мне понравилось. Спасибо, Паша. Ну, пошли.
    
    
     После перекура вместо Айзенберга в студии появилась полная пожилая еврейка Виктория Ароновна и стала нами командовать. У неё это неплохо получалось, и мы довольно бойко продвигались по песенному списку. В последующие дни повторилась та же история. Правда, на этот раз у компьютера Паша ничего не объяснял, а просто открывал игры и предоставил меня самому себе на все двадцать минут перекура. За два дня до окончания каникул все было готово, и Паша собирался после проверки и чистки песен с помощью акустической программы перенести все на образцовый диск. Это должно было занять дня три. Моя работа была закончена, и в кабинете начальника я смиренно ждал зарплаты. Айзенберг протянул мне руку с тонким помятым конвертом.
     - Держи. Двенадцать кусков зеленых. Пересчитай.
     Из конверта выскользнули двенадцать тысячных рублевых банкнот.
     - А где доллары?
     - Какие доллары? Ты сказал «двенадцать тысяч зелеными». Вот они у тебя в руках. Давай дуй! Мне некогда. Прощай, Шурик.
     Я сдул с лица маску идиота и тихо, но внятно произнес:
     - До свидания, Матвей Семенович.
     - Чего?
     Лицо начальника недоуменно вытянулось, но я уже исчез за массивной дверью кабинета.
    
     Вечером я позвонил брату и подробно рассказал «песенную» историю. Боря рассмеялся.
     - Кажется, я знаю, что ты сделал. Заложил вирусную бомбу! Угадал?
     - Угадал. С полной инструкцией для пользователя. Когда и как платить. Запуск временной, трехступенчатый. Начало – завтра в девять утра. Последний этап заканчивается полным обвалом сети и винтов. Программка – люкс. Я над ней неделю работал. За Пашу немного переживаю, но надеюсь на память босса. Он ведь сам дал мне допуск к компу. Завтра в два часа буду им звонить. Да – так да, нет – так нет. Дело хозяйское.
     - Давай! Если что – я прикрою.
     - Спасибо, брат.
    
     На следующий день ровно в два часа я позвонил Айзенбергу. Услышав мой голос, тот разразился матом, проклятиями и угрозами. Подождав с отстраненной от уха трубкой пару минут и дождавшись паузы, я тихо спросил:
     - Будем разговаривать или я вешаю трубку? Время идет. И не надо меня пугать. Вы просто не представляете, с кем имеете дело. А я о вас знаю практически все. Даю вам двадцать секунд. Успокойтесь и подсчитайте баланс. Время пошло.
     - Позвони через час. Мне нужно подумать.
     - Подумайте. Пока.
     Повесив трубку, я отправился в кафе. Тротуары были сухие и чистые. Лишь возле деревьев у Гостиного Двора между ледяными буграми поблескивали грязноватые лужи. Послеобеденное солнце, прилично разогревшись, безоблачно и неспешно остывало. В воздухе по-весеннему пахло свежими огурцами. Плотно перекусив, я зашел в ближайший телефон-автомат.
     - Это я. Что решили?
     - Встречаемся через полчаса. Ты где?
     - Встречаемся через сорок минут в открытом кафе на Малой Конюшенной. Второй столик слева от входа. Увижу с вами больше двух жлобов – не подойду. Опоздаете больше, чем на пять минут – уйду. Будете менять все оборудование. Пока.
     Не дожидаясь ответа, повесил трубку и позвонил брату. Через десять минут мы с ним встретились и обсудили план действий. Побродив по магазину нот, вернулись за столики и, заняв заранее подготовленные места, заказали мороженное. Боря сидел метрах в шести от меня, вполне профессионально сливаясь с окружающим пейзажем остальных посетителей. Почти в точно назначенное время к ближайшей стоянке подкатил Мерседес, из которого вышли два жлоба и, широко открыв дверь, выпустили своего сухопарого босса. Оглядевшись, вся троица направилась к столикам. Увидев меня, Айзенберг кивнул своим охранникам, и те расселись за соседними столиками.
     - Матвей Семенович, прикажите им пересесть подальше. Для их и вашей безопасности.
     - Ты что, бля, совсем оборзел?
     - Повторяю! Для вашей и их безопасности. Без всяких шуток. Кто-нибудь из вас по глупости дернется и превратится в дуршлаг. Это вам говорит мастер спорта по стрельбе.
     С покрытым розовыми пятнами лицом он окликнул своих охранников и приказал пересесть подальше.
     - А у тебя удостоверение мастера есть?
     - Зачем? Это по факту.
     - И убивать приходилось?
     - На это вам тоже справку показать? Давайте лучше о деле. Деньги принесли?
     - А ты что мне принес?
     - Все, что нужно. И кое-что здесь.
     Указательным пальцем я постучал себя по голове.
     - Не волнуйтесь. Я стандартно порядочный, вполне интеллигентный человек. В большинстве случаев. Просто вы попали в меньшинство и теперь должны исправить эту ошибку. Давайте деньги.
     Айзенберг вынул из бокового кармана пиджака конверт и положил передо мной на столик. Я быстро пересчитал сотенные купюры, внимательно рассматривая их на фоне бликующего пластика стола.
     - Не волнуйся. Не фальшивые.
     - Если окажутся фальшивыми, то у вас будут большие неприятности и большие расходы, Матвей Семенович. Ладно. Держите дискету и запишите то, что я вам продиктую для Паши.
     - А если это не сработает или Паша не справится?
     - Должен справиться. Через два часа я позвоню вам на работу и помогу ему, если что. Записывайте пароль.
     - Ты сказал, что знаешь обо мне все. Откуда?
     - Из вашей поликлиники, например. Неоперабельная онкология легких. Сердечная недостаточность и т.п. Продолжать? И я не понимаю, зачем вам нужна вся эта хренотень? Звукозапись ведь для вас только хобби. Свою жену и сына вы уже обеспечили, да и на внуков хватит. Кстати, какие у вас планы насчет жены? Я не думаю, что ей стоит здесь оставаться.
     Последовала длинная пауза. Он сидел не шевелясь, глядя в стол пустыми глазами. Через пару минут его взгляд стал более осмысленным.
     - Послушай, а как твоя фамилия?
     - Фруман.
     - А кем тебе приходится Борис Фруман?
     - Это мой брат.
     - Нормально! Что же ты мне раньше не сказал?
     - Хотел посмотреть, как у меня самого получится.
     - Но ведь ты прилично рисковал.
     - Не больше вас, честно говоря. Думаю, что из-за такой ерунды не стоило.
     - Ты не хотел бы у меня работать?
     - Вам Паши вполне достаточно. Мне нужно получить нормальный аттестат. Осенью мы улетаем в Израиль. Если ваша жена надумает тоже переправиться туда, и ей будет нужна помощь, пусть даст объявление по русскому радио, что разыскивает Фрумана Александра. Ну, я пошел. Счастливо вам оставаться. Через два часа я обязательно позвоню и помогу.
     - Пока.
     Я выскользнул из-за стола, дружелюбно кивнул расплывшимся на маленьких стульях жлобам и зашагал в сторону Пушкинской площади, краем глаза заметив поднимающегося от столика Борю. Половину его лица закрывали дымчатые очки, и одет он был в какую-то мешковатую невзрачную куртку. За углом меня догнала серая «девятка» брата, и я почти на ходу заскочил в приоткрытую дверь. Позвонив через пару часов Айзенбергу, узнал, что все в порядке. Сеть заработала, и они начали печать.
     - Матвей Семенович! С вас причитается диск в подарочном оформлении. Буду заходить на главпочтамт. Искать бандерольку на имя Фрумана Александра Абрамовича, до востребования.
     - Ладно. Постараюсь. Пока. Брату привет.
    
    
    
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| | |