Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Григорий  Добрушин

Поющая обезьяна (5 часть - 1)

    Поющая обезьяна.
    
     Пятая глава.
    
     Когда мы с девочками поднялись на четырнадцатый этаж, солнце на горизонте уже растворилось в дымке Тель-Авива, и небо начало стремительно темнеть. Сара закончила накрывать на стол. Орна привычно командовала младшей сестрой, указывая, куда класть чехлы с ракетками, форму и сумки. Малая беспрекословно подчинялась, время от времени улыбаясь и заговорщицки поглядывая на сестру.
     - Ну, расскажи маме, как мы сегодня обыграли Надьку и Эстер.
     - Классно обыграли. Рассказывай сама.
     Хава заскочила на свой любимый стул и затараторила на иврите.
     - Тише, малая. Вы молодцы. Папа устал. Он наверняка слышит это во второй раз.
     - В третий.
     - Давайте ужинать.
     После ужина девочки разошлись по своим комнатам и сели за уроки. Сара пошла на кухню заправить посудомойку, а я растянулся на диване и почти сразу начал дремать под скороговорку диктора десятого канала. Чтобы не заснуть, пощелкал пультиком и выбрал старую французскую комедию с не очень любимым, но достаточно шумным Луи Де Финесом. Под этот шум, превозмогая усталость, я выждал, пока Сара уложит девочек, и отправился в спальню.
     Когда я проснулся, то не сразу понял, что звонит-переливается телефон. Мне показалось, что я вынырнул из-под воды и мои уши заложены.
     - Алло! Кто это?
     - Саша, это я, Фрида!
     - Ты откуда?
     - Из аэропорта. Из Бен-Гуриона. Я здесь с детьми. Борю убили. Приезжай, забери нас. Мы будем ждать тебя на выходе, на тротуаре.
     - Саша, что случилось?
     - Я еду в аэропорт за Фридой. Она прилетела с Давидом и Рахелью.
     - А Боря?
     - Говорит, что Борю убили.
     - О, господи!
     - Все, я полетел.
     - Выпей хотя бы кофе.
     - Хорошо.
    
     Машин на сороковом шоссе было мало. В окно Мерседеса прохладным ветерком заливало запахи повторно цветущих деревьев, несколько приглушенные по сравнению с весенним настоем. Я строил догадки, что могло случиться, и не мог ничего придумать. У Бори все было нормально. Его фирма по обслуживанию логистикой парков большегрузных машин процветала, кроме того он очень успешно играл на бирже, а Фрида занималась детьми и вела хозяйство прекрасной виллы с бассейном, садом, садовником и кухаркой. Правда, в последнее время по телефону в голосе брата слышались странные интонации, но я не придал им большого значения. Единственно, что меня насторожило, это намек о возможном переезде из Нью-Джерси.
     Фриду с детьми и горкой чемоданов я увидел сразу при подъезде к первому терминалу. Одной рукой она покачивала коляску со спящим Давидом, а второй обнимала за плечи Рахель. Я поцеловал девочку и обнял Фриду. Она прижала руки к груди и разрыдалась.
     - Прости, что я тебя разбудила. Но Нахума я не смогла предупредить, и нам просто некуда было деться.
     - Не ерунди! Ты же знаешь, что мы сделаем для тебя все, что сможем. Расскажи, как это случилось.
     - Да я толком ничего не понимаю. Ты же знаешь своего брата. Я делаю, как он приказал.
     - Что значит «приказал»? Ладно, потом расскажешь. Я захватил кресло для Давида, так что пристегни его и садись впереди, а я упакую чемоданы. Рахелька, подвинься ближе к брату. Тебя придется обложить сумками. Потерпи немного. ОК?
     Мы выехали на пустынное шоссе и покатили в сторону Петах-Тиквы. В зеркало заднего вида я заметил, как Рахель уронила голову на дорожную сумку и заснула.
     - Так что произошло?
     - Понимаешь, последнее время Боря был какой-то странный. Месяц тому назад мы вдруг переселились в какую-то халупу на Стетен-Айленде, а спустя две недели он сунул мне в руки конверт и исчез. Потом меня вызвали на опознание, хотя там нечего было опознавать. Они даже анализ на ДНК не смогли взять. Машина взорвалась и рухнула в реку. Обгоревший скелет, пролежал трое суток в проточной воде. Остался только его именной титановый магендавид.
     - Где это случилось?
     - В Пенсильвании. Там у него был филиал.
     - А что было в конверте?
     - Билеты в Израиль, сертификаты, документы, кредитки и письмо. Пишет, что любит нас, боится за нас, надеется на тебя и просит у всех прощения. Бред какой-то. Все указания в приказном тоне с подробными инструкциями. Приедем, я тебе покажу. Еще он заранее упаковал целую коробку книг. Не понимаю, зачем? Сказал, что тебе они пригодятся.
     - Ты будешь оформляться на ПМЖ?
     - Да, Боря так велел. Сказал, что мне нужно поменять имя и фамилию.
     - В воскресенье послезавтра пойдете с Сарой в МВД. Позвони ей, пусть она спустится и поможет поднять детишек и вещи.
     Когда мы зашли в квартиру, Хава во фланелевой ночнушке стояла в центре салона.
     - Ты почему не спишь?
     - А Рахель будет жить с нами? Мы пойдем с ней завтра в бассейн?
     - Пойдете. Иди к себе. Орна спит?
     - Спит, спит.
     Хава расцеловалась с Фридой, развернулась на голой пятке и убежала в свою спальню. Мы решили лечь спать, а разбор вещей отложить на утро. Нашу спальню предоставили Фриде с детьми, занеся в неё диванчик из салона и уложив на него Рахель, а сами поднялись на крышу в двухкомнатный «тещин курятник» с роскошной двуспальной кроватью и всеми мыслимыми удобствами, включая небольшую кухоньку.
    
     Утром нас разбудили птицы. Стая зеленых попугаев на карликовых апельсинах пентхауза обсуждала свои социальные проблемы. Обычно их призывал к порядку ястреб, живший где-то неподалеку, но сегодня у него тоже был, по-видимому, шабат. Сара спустилась вниз и, стараясь не шуметь, занялась завтраком. Когда я привел себя в порядок и заглянул в салон, там уже кипела жизнь. Орна и Хава показывали Рахель свои новые игрушки, женщины готовили завтрак, а румяный Давид в своей коляске деловито сосал бутылочку. После завтрака Сара с девочками отправилась в бассейн, а мы с Фридой и спящим на диванчике Давидом расположились в моем кабинете. Фрида достала из сумочки тоненькую книжку в картонном переплете.
     - Этот дурацкий детектив Боря велел передать тебе.
     Повертев в руках книжку, я достал бритву и разрезал по краю обложку. Из неё выскользнул тонкий черный кружок магнитного диска без корпуса. Аккуратно заправив его в пустой пластиковый футляр, я вставил его дисковод компьютера. Сара с недоумением наблюдала за моими манипуляциями. Мельком посмотрев на экран, я вынул дискету.
     - Все ясно. С этим я разберусь. Теперь посмотрим, что в коробке с книгами.
     Расстегнув ремни и разрезав ленты скотча, я взял в руки первую попавшуюся книгу. Проспект фирмы Dell. Под ней лежал толстый справочник по физике. Открыв справочник, я неожиданно увидел три пачки стодолларовых банкнот, аккуратно уложенных в вырезе страниц. На глазок там было тысяч тридцать. Такие же упаковки мы нашли еще в двадцати книгах.
     - Что с ним случилось? Он что не мог просто перевести деньги на мой счет?
     - Он сказал, что перевел часть денег на мой счет, который я открыла в Дисконте в прошлый наш приезд. А об этих деньгах он ничего не сказал.
     - Это он сделал специально, чтобы ты не волновалась. Но риск был очень большой. Мой братец неисправим. И, главное, в этом не было никакой нужды. С голоду мы вам умереть не дадим, и на улице не оставим. Расскажи мне о последних событиях как можно подробней.
     - Да я тебе, собственно говоря, уже все рассказала. Боря сказал, что чем меньше я буду знать, тем лучше. Еще он сказал, что ты сам во всем разберешься.
     - Попробую. Знаешь, Фрида, Давид заснул, и ты тоже иди, поспи.
    
     Я включил ноутбук, не имевший выход в интернет, и предназначавшийся для обработки временной информации. Загрузив дискету с романом «Три товарища» и скопировав её содержимое на жесткий диск, вставил Борину дискету и пропустил текст через дешифратор, разработанный братом и мной два года тому назад по его инициативе. Ключом являлся роман «Три товарища», с которым автоматически шла побуквенная идентификация по нескольким группам шифров, при этом результат расшифровки заносился только в оперативную память. Я не очень понимал необходимость подобной конспирации, но работа над программой мне показалась интересной. То, что я увидел на экране, вызвало приток адреналина.
     «Саня! Если ты читаешь этот текст, значит меня уже нет в живых». Многообещающее начало. Боря писал, что на него наехал внезапно объявившийся племянник покойного Андрона Сергеевича. Его уволили со службы в органах, и он перебрался в Штаты, предварительно раздобыв где-то материалы следствия по делу смерти Андрона. Видимо там были какие-то намеки на Арама и его команду, к которой принадлежал когда-то Боря. «Чтобы от него отвязаться, я готов был передать ему свою компанию, и большую часть средств передал, но на определенном этапе понял, что этот подонок все равно не оставит меня в покое, а главное, мою семью. Поэтому пришлось отправить Фриду с детьми к вам, а самому «уйти». Если ты сейчас сидишь перед экраном нашего ноутбука, значит, посланные тебе книги пролистал. Там есть, что почитать и тебе, и Саре, и Фриде. Да и для детишек есть кое-что интересное. Тебе я послал в подарок крем для бритья. Он долгоиграющий, с очень приятным запахом и почти бесцветный». На этом месте я подскочил и бросился разбирать дорожные сумки и чемоданы, кучей громоздившиеся в углу салона. На дне второго открытого мной чемодана я нашел баллончик с пенистым мылом для бритья. Расположившись за письменным столом и аккуратно отпилив его основание, обнаружил бриллианты по три, пять карат, плотными рядами сидевшими в зеленоватой пасте. Да, братец! Ты неисправим. Послание было многостраничным. Речь в нем шла о невообразимых суммах, присвоенных бандитами. Боря предлагал их вернуть и представил мне подробный план. Я должен был только решить, реализовывать его или нет. Те деньги, о которых шла речь, могли обеспечить обе наши семьи совершенно другим уровнем жизни, причем на долгие годы. Если к ним добавить то, что я заработал и еще должен был заработать на своих патентах, то перед нами открылись бы заоблачные перспективы. Безусловно, главной проблемой являлись бандюки. По существу там были две ключевые фигуры, с устранением которых проблема исчезала, и сию задачу братик собирался взгромоздить на меня. Было над чем подумать. После вступления следовал детально разработанный план действий, который мне надлежало запомнить. Я перечитал его дважды и составил краткий, одному мне понятный конспект Бориного послания. После этого ликвидировал дискету и методично уничтожил следы её содержимого в ноутбуке. Выйдя на крышу и развалившись в просторном кресле, стал перебирать возможные варианты. Я бывал в Нью-Йорке, и все, о чем говорилось в послании, зримо мелькало перед глазами. скрупулезно проработанный план меня не удивил. Боря всегда обладал потрясающей способностью расчета и предвидения, я же в очередной раз должен был стать инструментом, исполняющим написанную им музыку. Причем был риск, что на каком-то этапе инструмент сгорит, не доиграв до конца. Мне было не совсем понятно, почему он не попытался сам исполнить эту серенаду. Единственным возможным объяснением была внезапность всего произошедшего или какое-то специфическое препятствие.
    
     За обеденным столом было шумно и, несмотря на печальное настроение Фриды, весело. Сара с явным удовольствием кормила овощным пюре Давида, а девчонки наперебой обсуждали поездку в бассейн. Быстро накатил вечер, дети угомонились, и мы втроем устроились на диване в салоне перед выключенным телевизором. Фрида взглянула на меня покрасневшими глазами:
     - Саша, что ты собираешься делать? Что было на дискете?
     - Пока я ничего тебе не могу сказать. Все нужно как следует обдумать. Одно я знаю определенно, что жить вы будете пока у нас, и вам нужно начинать учить иврит. Сара поговорит с Орной, и та займется исподтишка с Рахелью, а тебе придется заниматься самостоятельно. Книги, телевизор, магазины, лавки. Мы тоже постараемся тебе помочь. А пока посмотрите, что мой братец прислал вам на булавки.
     С этими словами я достал из кармана брюк пластиковый мешочек и высыпал на журнальный столик бриллианты.
     - Мой муж всегда был сумасшедшим! Что мы с этим будем делать?
     - Пока не знаю. Можно прикинуться идиотом и поговорить с ювелирами, но это опасно. Так что пока подождем. Надеюсь, что они недостаточно крупные, чтобы обладать биографией. Впрочем, можно самим заняться ювелирным делом и состряпать некие оригинальные украшения. Или слепить что-нибудь под старину. Есть еще вариант – замаскировать их под стекляшки и хранить «на черный день». Ладно, пошли спать. Утро вечера мудренее.
    
     Дождавшись, когда дети заснут, мы с Сарой поднялись на крышу и, полюбовавшись немного на огни Тель-Авива, пошли в спальню.
     - Саша, что ты собираешься делать?
     - О! Эта фраза становится дежурной. Честно говоря, не знаю. Скорее всего, продолжать жить и работать.
     - А о чем писал Борис?
     - Как обычно – о всякой полуфантастической ерунде. Давай спать.
     Сара, намотавшись за день, мгновенно уснула, а я еще часа два прокручивал в голове Борин план, взвешивая все за и против, прекрасно понимая, что самый лучший план по определению никогда не выполняется. Слишком много независимых переменных, а их количество требует соответствующих путей отступления и вариантов новых решений. На определенных этапах придется импровизировать с большой степенью риска. С одной стороны рутина жизни, пусть и очень успешной, затягивала, и явно ощущался недостаток адреналина. С другой стороны все было отлажено, уютно и надежно. Ладно, подождем, поживем – увидим.
     Но долго ждать не пришлось. Через неделю, восьмого августа, я получил странное электронное послание, которое было определено мною как спам, но по двум ключевым словам в заглавии я понял, что это письмо от брата, и в последний момент удержался от его удаления. После расшифровки странноватого текста решил, что нужно действовать. Ничего не объясняя Саре, заказал билет на Лондон и начал собираться. На её настойчивые расспросы постарался дать убедительное объяснение о деловых связях и новых заказах, хотя и после этого у меня осталось ощущение, что она мне не поверила. Мы слишком хорошо знали и понимали друг друга, но я не имел права загонять жену в стресс. С Фридой я на эту тему вообще не разговаривал, и через два дня с чемоданчиком на колесиках и ноутбуком улетел в Англию. Из аэропорта электричкой, а потом на метро добрался до вокзала Кингс Кросс Стейшн, купил билет до Йорка и, подхватив за ручку чемоданчик, затрусил к собиравшемуся вот-вот отчалить поезду. Перейдя в вагон второго класса, уютно разместился в одиноком крайнем кресле и два часа славно подремал под хорошо забытый стук колес и тихое поскрипывание вагонных рессор. Выйдя на крытый перрон Йорка и отыскав колонну с таксофонами, нащелкал номер. Услышав знакомый набор слов, кротко ответил: «Yes boss, of course!» Пройдя через справочное бюро в крытый аппендикс шоссе со стоянкой такси, заметил на противоположной стороне притормаживающий серый Ягуар.
     Я подошел к заднему бамперу, открыл багажник, загрузил в него чемоданчик и уселся рядом с усатым господином интеллигентной, почти аристократической наружности. Машина неспешно покатила по улочкам старинного квартала и вскоре выехала на практически пустое шоссе. Я знал, что моего шофера звали Эндрю, что это был тот самый джентльмен, с которым у Бори в свое время были дела, коих свидетелем мне однажды пришлось быть, и что ему я мог доверять абсолютно во всем. Пошевелив роскошными рыжими усами, он неожиданно обратился ко мне на ломаном русском:
     - Ну, как прилетел?
     - Нормально. По ветру.
     - Надо говорить «С ветерком». Я так знаю.
     - А откуда вы знаете?
     - Ну, я знаешь ли, много лет имею дело с русскими и много маленько изучал язык, так что, как это говорится «меня не обогреешь».
     - Не нагреешь.
     - Ну, хорошо. Ты понял.
     - Поскольку я вас нагревать не собираюсь, то мы можем говорить по-английски.
     - Right!
     После этого мы уже не переходили на великий и могучий, хотя время от времени Эндрю вставлял по-русски соленые, по его мнению, словечки и поговорки. Через десять минут мимо нас проплыла табличка «Данингтон», и вскоре мы повернули направо, пропустив встречный рейсовый автобус. В глубине небольшого дворика стоял добротный одноэтажный кирпичный дом. Как потом выяснилось, он фактически состоял из двух квартир с отдельными входами и общей комнаткой-библиотекой. Эндрю успел мне рассказать, что два года тому назад овдовел, а оба его сына живут и работают в Австралии, так что при случае, если подворачивались симпатичные квартиранты, вторую квартиру он сдает, чтобы было веселей. Материально он не нуждался. Дверь была открыта, и когда мы вошли в салон, с дивана нам навстречу, широко улыбаясь, поднялся молодой человек. От неожиданности я остановился с протянутой рукой. Я как будто заглянул в зеркало. Мы были одного роста, возраста, и цвета глаз. Только у моего визави волосы были немного светлей. Эндрю раскатисто рассмеялся.
     - Я всегда говорил Боре, что ты похож на моего лондонского племянника! Только волосики тебе нужно немного осветлить. А лучше Джорджу затемнить. Да, пожалуй, именно так и сделаем. Сашья, завтра ты улетаешь в Нью-Йорк. Сейчас обедаем, отдыхаем, все обсуждаем и ложимся спать. Утром я тебя отвезу в Йорк на восьмичасовой поезд. Дальше все сам по плану. Кстати, какая у вас группа крови?
     Оказалось, что даже группы крови у нас совпали.
     - Ну, Джорджик, я всегда говорил своей сестре, что её муж типичный блондинистый еврей, а она мне голову морочила «ирландец, ирландец». Ирландец из Хайфы, прости господи его душу грешную. За что и любил, разбойника. И вообще, дядя Эндрю всегда прав.
     - Кроме тех случаев, когда он ошибается.
     Тут Эндрю вставил по-русски.
     - Как был говорить товарищ Сталин, «не ошибётся тот, кто ничто не делает», а я человек деловой.
     - Этого у вас не отнять, дядя Эндрю.
    
     После сытного обеда мы сели за стол и тщательно обсудили план действий. Разговаривали вполголоса под монотонное бормотание телевизора и шум вентилятора. Особо важные моменты расписывали на тонкой линованной бумаге. После двухчасового обсуждения Эндрю сложил исписанные листочки, поджег и бросил в камин, тщательно перемешивая сворачивавшуюся черными рулонами золу. Он объяснил, что, несмотря на то, что давно отошел от дел, продолжает на всякий случай соблюдать определенные правила. Он следил за электронными и общетехническими новинками и регулярно проверял свой дом на предмет прослушки. Потом мы вышли в закрытый задний дворик, выходящий на картофельное поле, и я часа три расспрашивал Джорджа о его привычках, знакомых, работе в исследовательской лаборатории электронной фирмы, внимательно прислушиваясь к особенностям его речи, акценту и интонациям. Время от времени останавливал и просил повторить отдельные фразы, после чего сам старательно их декламировал, а Джордж критиковал и исправлял мой акцент. Когда солнце зацепило край поля, он хлопнул меня по коленке: ‘Very good! Enough’. Мы выпили по бокалу темного пива за успех предприятия и пошли спать.
    
     Утром мы позавтракали и около часа готовили документы, билеты, чековые книжки и кредитки. Я внимательно просмотрел и распределил их по карманам, превратившись в Джорджа Вильсона. Его фотографии на документах соответствовали мне не меньше, чем их истинному хозяину. Чудеса, да и только! То же самое проделал мой двойник уже с моими документами, хотя по нашему замыслу он должен был провести две «операционные» недели под домашним арестом у дяди не высовываясь и ни с кем не общаясь, за исключением двух показательных прогулок по Йорку в моем одеянии под камерами наблюдения. На прощание Джордж дал мне дискету с подробным изложением своей биографии, чтобы было, чем развлечься в полете.
     До аэропорта в Хитроу, а главное, до нужной стойки, я добрался как раз к началу регистрации. Хитроу – это по существу небольшой город, ориентироваться в котором настоящее искусство. Все проверки прошли без сучка и без задоринки. Усевшись в кресло возле иллюминатора, я испытал чувство близкое к эйфории. «Успокойся, придурок, все еще впереди», - сказал я себе и открыл компьютер. За время полета я успел три раза поесть, пару раз вздремнуть и за усердным чтением усвоить небогатую биографию моего двойника. Самым проблемным моментом были его лирические отношения с двумя англоязычными дамами, перелетевшими несколько лет тому назад в Штаты, а посему я тщательно проработал все, что относилось к их описанию, дополнив уже сидевшую в голове информацию. Закрыв комп, я уставился в экран телевизора и попытался понять за кем, размахивая пистолетом, бежит Кевин Костнер.
     - Sir! We are already in New York.
     Я вынырнул на поверхность темно-зеленого озера и глубоко вздохнул. Уф! Приехали. В иллюминаторе на фоне вечернего неба проплывали цветные огоньки самолетов, по освещенному полю сновали тягачи и спецмашины. Салон Боинга был уже наполовину пуст, и в кишку причального тамбура я вошел последним. Через сорок минут такси высадило меня на Брайтон Бич недалеко от Педиатрического Центра Анатолия Берковского. Скромненькое такое название. Покрутившись по улочкам минут сорок на предмет обнаружения слежки, и выйдя на 6-ю улицу, я сразу увидел башню дома 3015. Пятизначный код интеркома вызвал нежный щелчок, и застекленная дверь плавно распахнулась. На пятом этаже я открыл массивную двухзамочную дверь и оказался в просторной трехкомнатной квартире. Это была одна из Бориных «конспиративных» квартир, купленных им на черный день. Сегодня этот день наступил. Посветлеет ли он, зависело от столь многих причин, что лучше было об этом не думать, а как говорила одна из моих одноклассниц, «тупо действовать». А план действий был. Причем весьма подробный. Первым делом я проверил квартиру на предмет проникновения. Все метки, нитки, пылевые узоры, волосики, заложенные в определенных местах, пятна лака, были в порядке. Наведя элементарный порядок и переобувшись в мокасины на мягкой подошве, открыл потайную дверцу за кухонным шкафчиком и вынул плоский рюкзак с париками, гримерным набором и пакетом разнообразных электронных игрушек. Минут десять заняло у меня превращение в кудрявого шатена с невыразительными усиками и профессорской бороденкой с проседью. В ящичке телефонной тумбочки отыскались ключи с брелком «Тойота», документы на машину, выписанные на меня, то есть на Джорджа Вильсона. Холодильник содержал только пиво, полуфабрикаты и всего один приемлемый для меня набор – шоколад и виноградный сок. После стакана сока и двух кусочков шоколада настроение поднялось, и появилась потребность в «продолжении банкета». Удостоверившись, что за дверью ничего не звякает, не шуршит и не кашляет, вышел на площадку. Лифт сбросил меня на подземную стоянку, где по звонкому кряканью я нашел свою машину. После пары кругов по близлежащим кварталам стало понятно, что машина является помехой, так как стоянок практически не наблюдалось, а искать супер было лень. Вернув её на место, отправился пешком по магазинам и лавочкам, наполняя бумажный мешок привычными продуктами. Ужин удался на славу, и можно было отправляться спать. Утро вечера и так далее…
    
     Утром я закрепил на стенках и вентиляционных отдушинах чувствительные микрофоны с выходом на портативный усилитель, собрался, посидел с наушниками минут пятнадцать, фиксируя кто в какой квартире собирается на работу. Заодно наклеил усики, приладил на макушку накладку с «перышками» и изобразил на щеках здоровый румянец. Дождавшись гробовой тишины, я выскользнул за дверь. С соседями лучше было не встречаться. До аптеки на Парк Авеню возле Сороковой улицы я добрался на метро, не рискуя искать парковку на Манхеттене. Замечательно поворковав с курносенькой аптекаршей, я приобрел для «своей тетушки» по настоящему американскому рецепту ампулы с гепарином обычной и повышенной концентрации с набором одноразовых шприцов. Охота на дичь началась. Оставалось только её выследить. Во втором, с немалым трудом найденном, Борином тайнике обнаружились пять портативных видеокамер ночного наблюдения. Потребовался час, чтобы разобраться с их подключением и системой обработки сигнала. Это была настоящая шпионская аппаратура высочайшего качества. Ею можно было пользоваться в режиме реального времени и накапливая информацию пакетами, передаваемыми сжатыми шифрованными блоками. Единственной, но существенной проблемой было то, что устанавливать их нужно было на крышах и пристраивать к ним небольшие, но все же весьма заметные панельки солнечных батарей. Дом объекта номер один располагался на расстоянии сто метров по прямой от моей квартиры, но это не облегчало моей задачи. На следующий день я сгонял на Манхеттен и в нужном месте купил комбинезон с форменной фуражкой, набор инструментов и рабочие башмаки. Вернувшись на Брайтон Бич, забрался под навес одинокого вагончика, осмотрел свое новое обмундирование и, методично повозив его по грязному песку, придал одежке слегка поношенный вид. Точно так же я обошелся с новенькими «говнодавами» на толстенной подошве с металлическими набойками. Дома примерил форму, добавив «производственные» пятна, приготовил все необходимое и отправился спать.
     Проснулся с ясной головой, за завтраком спокойно обдумал план действий и вышел на оперативный простор, вооруженный до зубов шпионскими прибамбасами, включая набор париков и грим, ящичком с инструментами и складной миниатюрной лестницей. В памяти всплыл старый фильм с участием Райкина, в котором он с помощью ассистентов стремительно переодевался, пробегая по сцене за занавесом. У меня ассистентов не было, а вместо занавеса были узкие проходы и тупички между домами, куда я заходил с озабоченным видом, стараясь вынырнуть оттуда никем незамеченным. Обойдя три относительно невысоких многоквартирных дома, окружавшие 2961-й по пятой улице, я довольно быстро установил в укромных местах на крышах камеры с солнечными панельками, замаскированными под черепицу. Двум случайно встретившимся жильцам я объяснял, что инспектирую качество заземления громоотводов и изоляцию кабелей. К счастью ни одному из моих собеседников не пришло в голову проверить результаты моей работы. У меня имелись соответствующие документы, но их качество не было гарантировано, да и лишний раз светиться не хотелось. Среди моих деловых партнеров было много англоязычной публики и много американцев, так что языковой практики было хоть отбавляй. Сталкиваясь с туземцами Брайтона, я мгновенно определял их происхождение, включая национальность и место рождения. Плавильный котел народов! Чтобы не зажариться в этом котле нужно было быть настороже, и с каждым общаться на уровне наилучшей «контактной совместимости», стараясь не переусердствовать и по возможности производить на людей положительное впечатление, близкое к нулевому. Жаль, что у них за ухом не было кнопки «delete». Мой объект жил в центре еврейского района, что было весьма своеобразным выбором для ярого антисемита, коим он являлся по Бориному анамнезу. Видимо, на этот счет у него были свои соображения. Вернувшись в квартиру, я первым делом настроил приемную антенну и проверил работу камер в прямом и пакетно-импульсном режиме. Все работало безукоризненно. Теперь можно было расслабиться и оглядеться. Через пять минут в максимально скромном одеянии аборигена Брайтона я отправился на прогулку. Пройдя по Брайтон-Бич и поглазев в витрины русских магазинов и ресторанов, наткнулся на замечательную мизансцену. Белый лимузин остановился в самой узкой части улицы, герметично её заткнув. Из открытого окна показалось черноусое «лицо кавказской национальности» и с видимым удовольствием от фокусируемого на нем внимания начало громогласно общаться с рослым, кудрявым парубком в серебристом пиджаке и красном галстуке. Я обратил внимание, что водители застрявших за ним автомобилей покорно молчали. Интуиция мне подсказывала, что они знали этого типа и явно не хотели с ним связываться. Сценка продолжалась минут пять. За это время за лимузином выстроилась приличная очередь. Водители высовывались из окон, но увидев вдали длинное белое авто и беседующих приятелей печально возвращались на свои места. Интересно девки пляшут. Уж не местный ли авторитет перед нами? Во время прогулки я зашел в магазин дисков. Стены и потолок были в свежей копоти. На мой вопросительный взгляд молодой русскоязычный продавец шепотом ответил, что на прошлой недели их подожгли. Вообще я обратил внимание, что у многих хозяев лавочек, охранников ресторанов и продавцов лица были напряженными. После привычных широких улыбок их израильских коллег это несколько настораживало. Хотя пожилые русскоговорящие работники торгового фронта Израиля и сохраняли совковую хамоватость, но подобной напряженности, переходящей в страх, я у них не наблюдал. Не говоря уже о молодежи. Тут попахивало настоящим рэкетом. Полушутя я спросил у продавца, уж не этот ли джигит на белом лимузине тут верховодит, и ответная реакция меня поразила. Парнишка вздрогнул, опустил глаза, глянул мельком на улицу и буквально скукожился. Не могу сказать, что в его глазах был страх, так как глаз я не увидел, ответа тоже не услышал, да в этом и не было надобности. Номер машины я запомнил, и в ближайшем интернет-кафе «пробил» её на компьютере, зайдя на сайт Полицейского Управления. Машина была записана на Шалву Валидзе, а её хозяин постоянно проживал в Пенсильвании и имел в Бруклине четырехкомнатную квартиру на Нептун Авеню. На его социальных сайтах было немного друзей. Быстренько взломав его переписку, я узнал массу интересных вещей. Все, что мне было нужно, сбросил на один из временных почтовых ящиков. Вечер был посвящен обработке результатов наблюдения и планирования на основе полученной информации. Прямо мини ФБР. Последующие семь дней ничем не отличались от предыдущих, с той разницей, что пару раз я сгонял в Пенсильванию на рекогносцировку и три дня потратил на отслеживание перемещений «объекта номер раз», майора КГБ в отставке, господина Савченко Петра Сергеевича, товарища СПС. В результате выяснилось, что, как и предполагал Борис, они были ключевыми фигурами в нашем деле, и не только в нашем. На них замыкались связи с несколькими мелкими бандами Брайтона и даже Нью-Джерси, выполнявшими их криминальные поручения, включая убийства. В Пенсильвании хвостов у них не наблюдалось. Мозгом всего предприятия был товарищ майор. Вот этот мозг вместе с его каналом связи и стокилограммовым охранником Гошей и нужно было отключить. Кое-что я узнал с помощью прямой лазерной прослушки, установленной у меня на балкончике. Она была сфокусирована на окно, находившимся в прямой видимости. Пришлось немного повозиться с фокусировкой, пока слышимость стала удовлетворительной. Разговоры СПС, которые он вел с Шалвой, касались в основном кратковременного планирования и сиюминутных проблем. В ночь на двадцатое августа пришло время действовать. Савченко был приглашен на свадьбу, и вся компания должна была веселиться в ресторане часов до двух ночи. Забавно, что свадьба была еврейской. Мафионеры всех стран и народов, соединяйтесь!
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| | |