Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Григорий  Добрушин

Поющая обезьяна (5 часть - 2)

    
     Вечером я приготовил ампулы, стерев с одной из них цифры с процентным содержанием гепарина, черный тренировочный костюм, маску, травматический пистолет, стилет, складную дубинку и инструменты. В одиннадцать часов, дождавшись тишины, спустился по лестнице и через две минуты был возле задней двери двухэтажного домика майора. В тени кустов натянул на себя маскарадный костюм «ниндзя» и приступил к делу. Закоротил провода сигнализации двери, нейтрализовал контактные щупы и сравнительно легко открыл старый замок, зная, что сигнализация объемных датчиков была отключена. Вернее, не была включена в расчете на нетрезвое возвращение с мероприятия. Это обсуждалось честной компанией перед самым выходом из дома. Проскользнув на второй этаж, заглянул в уютный кабинет и сразу обнаружил цель – делловский ноутбук. Скачать нужные мне файлы было делом трех минут. Их ликвидация на компе потребовала еще десяти. За это время я сбегал в спальню и заменил приготовленную на ночном столике ампулу на свою, с надеждой, что он будет достаточно трезвым, чтобы сделать себе укол антикоагулянта. Ему с механическим сердечным клапаном вообще нельзя было пить, но скорее всего товарищ майор пренебрежет рекомендациями врачей. Закончив и аккуратно вернув всё и вся на исходные позиции, я переоделся в тех же кустах и вышел на улицу. Луна была почти наглухо закрыта облаками, а освещение только что переключилось на экономный ночной режим. Теперь будем ждать и наблюдать. Около двух часов ночи к парадному подъезду подкатил знакомый лимузин, из которого вывалился пьяный Савченко, поддерживаемый более трезвым Шалвой. В доме зажегся свет, но через минут десять он погас, и все успокоилось.
     Все утро я просидел за экраном, наблюдая поочередно зарешеченные окна дома, подъезд и машины, паркующиеся возле дома. Все было как обычно. Только майор вышел на работу на час позже обычного. Он спокойно прогулялся до туристического агентства, которым заведовал, и оставался там до четырех. Будем подождать…
     В субботу утром долго ждать не пришлось. Возле 2961-го подъезда с визгом остановился белый лимузин, из которого выскочил Шалва в сопровождении Гоши. Они повозились немного у входной двери, а потом из динамиков компа понеслась отборная матерщина и крики на грузинском. Из всего этого гвалта стало ясно, что половина операции успешно завершена. Второе, и очень важное, что ничего подозрительного они не обнаружили и полагают, что Савченко почил в бозе от кровоизлияния в мозг. Я быстро собрал свои маскарадные принадлежности и выскочил на улицу. Ежедневные тренировки на корте помогли за считанные минуты обежать знакомые крыши и собрать камеры. Пробегая мимо белого лимузина, я споткнулся и, быстро сгруппировавшись, успел приклеить датчик под задний бампер. В квартиру вернулся мокрый и весьма утомленный. Через просвет между каменными многоэтажками в бинокль было видно, как в машину скорой помощи заталкивают носилки с большим белым пакетом. Вскоре на мониторе компа появилась решетка улиц, по одной из которых ползло красное пятнышко датчика. Уф! Можно расслабиться. Главное, чтобы ребята не укатили в Пенсильванию раньше захода солнца. После душа и обеда можно было прилечь на диване и балдеть, переводя взгляд с экрана телевизора на экран компьютера. Заветное пятнышко застыло возле Downtown Hospital и оставалось там до шести вечера, но уже в пять часов, заранее собрав все необходимое, я выкатился из подземного гаража и отправился на Манхеттен, время от времени поглядывая на экран регистратора сигнала от датчика, выехал на шоссе I-280. Нужно было его опередить километров на двадцать, а судя по его перемещению, Шалва собрался на свою виллу в Страудсберг. Пока что все шло по плану. Через полчаса на пологом спуске в свете фар показался заветный знак виража. Через пятьдесят метров от поворота я свернул на маленькую «туалетную» стоянку и, подбежав к указателю виража, накрыл его большой разлапистой веткой упавшей с высокой сосны, нависавшей над обочиной. Ветка была приготовлена заранее, как и пистолет с глушителем, случайно приобретенный на пятничной ярмарке. На ярмарке было все, но Парабеллум мне так понравился, что я не смог удержаться. Так же случайно купил подходящий глушитель в противоположном конце этого придорожного балагана. Ждать пришлось недолго. На экране слежения было видно, как световое пятнышко ускоренно заскользило на первом спуске к реке, потом еще быстрей двинулась по второму уклону. Как и ожидалось, не увидев знака поворота, водитель решил, что еще не доехал до реки и не сбросил скорость, а когда понял свою ошибку, было уже поздно. Засвистели шины, раздался скрежет и грохот разрушающегося корпуса. В свете восходящей на востоке луны мелькнул вздыбившийся лимузин, потом раздались два мощных удара, всплеск, хлопок взрыва бензиновых паров, громкое бульканье и тишина. Фонарик высветил разбитый железный отбойник и словно гигантским рашпилем ободранный бок сосны, а по водной глади речки Делавэр еще минут пять расходились, поблескивая в лунных лучах, концентрические волны. Теперь нужно избавиться от пистолета, всех электронных причиндалов и можно завершать операцию. Пока что план моего гениального братца работал безукоризненно. На обратном пути я свернул с шоссе, и, остановившись через пару километров на обочине проселка, вынул из багажника два продолговатых пластиковых мешка набитых электроникой. Отойдя от дороги на пятьдесят метров, в точно обозначенном на навигаторе месте обнаружил широкую огороженную штакетником воронку, в центре которой чернела горловина вентиляционного колодца заброшенной шахты. Мешки один за другим улетели в вертикальный провал. Через несколько секунд донеслись тихие всплески. Колодцы уходили вниз на сотни метров и были почти полностью заполнены водой. Скрепя сердцем я разобрал Парабеллум и разложил все детали по дырявым полиэтиленовым мешочкам. Парочку сбросил в колодец, а остальное то здесь, то там выкидывал из окна в канавы и речушки по дороге на Нью-Йорк. Когда на горизонте, на фоне освещенных луной облаков появились гигантские силуэты, свернул с шоссе и через несколько минут оказался на пустынном берегу широкой реки. От травянистого края к воде вел плотный пологий скат. На первой передаче автоматической коробки после отключения ручного тормоза машина плавно пошла вперед и с урчанием исчезла в воде. Через пять километров я вышел к конечной станции метро и еще через час принимал душ в Washington Square hotel.
    
     Мой рейс на Цюрих задерживался на трое суток из-за урагана. Суетиться с обменом билета не хотелось, да и вряд ли удалось бы добраться быстрей через какой-нибудь доступный аэропорт. Дав знать о задержке в Йорк и Петах-Тикву, я составил себе незамысловатый план культурных мероприятий, но сначала из разных интернет кафе перевел по цепочке деньги с тех вкладов Савченко, с которых это возможно было сделать. На это ушло полдня. Замечательно перекусив в рыбном ресторане, отправился в Metropolitan Museum. После питерских дворцов и музеев удивить меня чем-то необычным было невозможно. Рассеянно блуждая по полупустым залам, я вдруг почувствовал, что меня крепко обхватили за плечи обнаженные руки.
     - Здравствуй, Сашенька.
     Я замер. Голос был мне знаком, но при всей моей выдающейся памяти я никак не мог вспомнить имя его хозяйки. Первым желанием было изобразить недоумение и затараторить по-англицки извинения, но повернувшись и увидев, что это Зина, отказался от этой театральщины. Не тот случай. Оставаясь в мягких объятиях, я развернулся и обнял её. Постояв обнявшись с минуту в полном молчании, мы направились к диванчику возле стенки и присели, не выпуская руки друг друга.
     - Какими судьбами?
     - Были кое-какие дела. А ты почему не в Испании? Родители там?
     - Родители там. У них все хорошо. Отец ведет бизнес через интернет, время от времени наезжая в Петербург. Вилла, бассейн, корт, машины, друзья. Все нормально.
     - А ты как?
     - У меня здесь турбюро. На булавки и бензин, как говорит мой муж. Он с сыном сейчас в Бельгии у своих родителей. Как у тебя?
     - Жена, две дочки. Своя фирма. Работаем по моим патентам. Все хорошо.
     - А как там Боря?
     - Борю убили. И не там, а здесь. Фрида с детьми живет у нас.
     Некоторое время гробовую тишину нарушало только шарканье ног случайного посетителя.
     - Я не знала, что он жил здесь.
     - Здесь – это в Нью-Джерси.
     - А ты где остановился?
     - В Washington Square hotel. А ты где живешь?
     - Верхний Ист-Сайд. Недалеко отсюда. К сожалению, ко мне нельзя. Муж патологически ревнив, а «стражи ворот» обязательно донесут. Он очень любит сына, и я не хочу дразнить гусей. Пошли к тебе? Поболтаем. Последнее время меня от одиночества депресняк стал давить. Я не верю всем этим психотерапевтам, но кроме как работой отвлечь себя нечем. Пошли?
     - Пошли.
     По дороге Зина завела меня в винный магазин и купила бутылку южноафриканского коньяка, лимон, а в соседней пиццерии нам упаковали четыре порции и вручили бутылку колы.
     - Не смотри на меня с печальным укором, мой друг. Я не алкоголичка и практически вообще не пью. Но сегодня я намерена выпить за упокой, и тебя заставлю пригубить сей замечательный коньяк. Его рецепт был открыт случайно и получил «всеамериканское признание».
     В номере она быстро накрыла на стол, я откупорил бутылку и разлил грамм по тридцать в граненые стаканчики. Мы помянули Борю, а потом выпили за здоровье его детишек. С непривычки после двух доз голова пошла кругом. Боясь потерять над собой контроль, я прикрыл стаканчик ладонью.
     - Мы никуда не спешим, Сашенька. Перекуси-ка, а потом еще по чуть-чуть. Во Всеволожске ты отказался, а здесь я от тебя не отстану. Ужасно хочется посмотреть, какой ты пьяный. Пока что мне все очень нравится.
     Видимо сказывалось напряжение прошедших дней с постоянным недосыпом. Моя хваленая воля постепенно растворялась, любовь к миру вообще и к Зине в частности неудержимо росла, но все же на пятом стаканчике я категорически остановился.
     - Ладно. И так сойдет. Ну-ка, марш в кровать, и не вздумай заснуть!
     Я в жизни не испытывал ничего подобного. Не было никакого желания возражать и сопротивляться. Медленно раздеваясь, я даже наслаждался возможностью почувствовать себя ребенком и подчиниться приказу строгой воспитательницы. Несколько минут окружающие меня предметы плавно покачивались, Зина вообще исчезла из поля зрения, тяжелые портьеры на окнах таинственно шевелились в потоках струй из кондиционера. Комната погрузилась в полумрак. Забравшись под одеяло необъятной кровати, и перевернувшись на спину, я бережно положил голову на подушку, пытаясь сосредоточиться. В этот момент открылась дверь из ванной комнаты, и в ореоле света показалась женская фигура фантастической красоты. Она медленно приблизилась к кровати и сорвала с меня одеяло.
     - Ну, Фруман, держись!
    
     Три дня мы не выходили из номера. Несмотря на обеды, завтраки и перекусы, заказываемые в номер, я похудел килограмма на четыре. Наконец наступил день расставания.
     - Я отвезу тебя в аэропорт. Пошли.
     Мы спустились вниз, и пока я рассчитывался у стойки регистрации, Зина листала рекламные брошюрки. Услышав, как ко мне обратился администратор, она недоуменно подняла брови. Я сделал вид, что не заметил, закончил все формальности и поманил её к выходу. Через сотню шагов, Зина резко остановилась, поглядев на меня в упор прищуренными глазами.
     - Ты ведь здесь неспроста под чужим именем. Опять со своим братиком бандитом что-то провернули. И тебя он как всегда подставляет. Угадала? Угадала… По глазам твоим вижу. Дурак ты, Сашка. А я-то думала, что у моего сына дядя умница, почти гений, а он дурачок.
     - Какой дядя? Ты о чем?
     - О том, что мой муж сейчас развлекает Бориного сына и не догадывается об этом. Так уж получилось. Твой братец закрутил с Фридой до того, как узнал, что я беременна. А ты думал, что мы расстались из-за Испании? Это была сказочка для тебя. Будет забавно, если у моего сына появится одноутробный братик фрумановского помола. Господи, Сашка! И почему ты тогда заснул во Всеволожске! Что твоя Оксана понимает в мужиках! Как все несправедливо.
     Попытки успокоить ни к чему не привели, и по её щекам покатились крупные слезы, а лицо пошло пятнами.
     - Санечка, я тебя умоляю, не делай глупости. Бори уже нет. Ты ничего никому не должен.
     - Ладно, не буду. Только успокойся. Лучше расскажи, чем занимается твой муж.
     - Своими заводами. Производством жратвы, поставками, сбытом, рекламой и прочим. У него хороший партнер, и Сеня можно себе позволить иногда передохнуть. У меня свой капитал, о котором он даже не догадывается. Турбюро это так, для отвода глаз. Основное – биржа и инвестиции. Сенька знает только, что я окончила курсы биржевых маклеров и понемножку играю, но на самом деле я играю по-крупному, и денежек у меня вагон и маленькая тележка. Спасибо интернету. Так что если я приеду к тебе в Израиль на должность старшей жены, то материально ты не проиграешь.
     За разговором мы прошли в подземный гараж, и Зина прошла в полутемную нишу, откуда приветливо чирикнул темно-вишневый Бьюик. Водила она уверенно, но немного нервно.
     - Зин, а ты не боишься путешествовать в такой роскошной тачке?
     - Загляни в мою сумочку.
     В сумочке рядом с ней оказался кольт с перламутровой рукояткой.
     - Не боюсь. Правда, один раз пришлось заделывать две дырки в двери. Зато горилла с дробовиком ушла в мир иной незаштопанной. Не ожидал, дурачок, что мы девки крутые.
     - А как полиция и разрешение на ношение?
     - Слишком много было свидетелей нападения, а разрешение у меня в порядке. Когда бываю в дурных районах, беру с собой Узи. У тебя в Израиле есть оружие?
     - Нет. Мне оно не нужно. В Петах-Тикве почти нулевая преступность. Русскоязычную шпану и арабов полиция плотно пасет. Мне как-то довелось наблюдать, как в центре города брали банду кавказских наперсточников. Они разбегаются, и вдруг как из-под земли появляются агенты в штатском и мгновенно их скручивают. Кино! Полицию практически не видно. Зин, а с мужем ты тоже такая крутая?
     Пару минут тишину в машине нарушало только бормотание двигателя.
     - С мужем я, дорогой Сашенька, тихая и покорная, как овца. И глупая, как блондинка. Мой весьма самодовольный муженек все это хавает, но проблема состоит в том, что сынок пошел в своего биологического папочку, и иногда так на меня поглядывает, что мурашки по коже пробегают, а к Сеньке с каждым годом он относится все, как бы это полегче сказать, снисходительней. Боюсь, что когда этот мыльный пузырь лопнет, мне и в самом деле придется перебираться в Израиль. Не волнуйся. Я тебе не помешаю. Мне будет достаточно тебя и твоих иногда видеть. Наверное, дико звучит, но я и твою Оксану люблю.
     На этот раз она плакала навзрыд, да так, что я начал сомневаться в благополучном завершении нашей поездки.
     - Давай я поведу.
     - Нет, нет. Все. Все в порядке. Прости, ради бога. Ты ни в чем не виноват, а того, кто виноват уже нет. Да и его вина не очевидна. Вот мы и приехали. Я не пойду тебя провожать. Ты не обидишься?
     Мы посидели обнявшись, поцеловались, и я с сумкой через плечо и лэптопом в руке зашагал к воротам терминала. В кассе мне повезло, и удалось поменять билет на Лондон вместо Цюриха, причем лондонский рейс вылетал на час раньше, так что я сразу прошел регистрацию и от нечего делать зашел в Duty free. Возле прилавка электронной мелочи я услышал тихий, знакомый голос:
     - Молодой человек, а что вас интересует?
     Обернувшись, я наткнулся на незнакомую усатую физиономию, с краснощекого фронтона которой на меня глядели голубые глаза в тяжелой роговой оправе.
     - Простите…
     - Помилуйте, Ватсон! Это же ваш брат, Борис!
     - Ну, ты и придурок!
     - Ошибаетесь, батенька. По-моему на иврите это называется «пикеах», умненький. Не гений, как некоторые, но тоже ничего. Здорово! Летишь на Лондон? А я в Цюрих. Аккурат вместо тебя, ренегата. Шутка. Ты просто молодец. Высший класс!
     - Откуда ты знаешь про Лондон?
     - Чудеса электроники. Ты же в машине обещал Зинке не делать глупости, вот я и поменял свой билет в Лондон на Цюрих, а ты получил мой билет. Элементарно, Ватсон.
     - Кончай ты со своим Ватсоном. Может, полетим вместе? Ты хорошо все продумал?
     - Продумал, продумал. Я заберу только свое. Остальное передам в фонд борьбы с раком. Зину жаль. Если бы я знал про беременность, то завязал бы с Фридой. Хотя кто знает, что хорошо, а что плохо в этих делах. Ты счастлив с Оксаной, я с Фридкой. Зина потрясающая женщина, но рядом с ней очень нелегко. Дискету не выкинул?
     - Пока нет.
     Говорили мы в полголоса, заинтересованно разглядывая полки с аппаратурой. Тонкая рекламная брошюрка с вложенным в неё лепестком магнитного диска скользнула по стеклянному прилавку и исчезла в Борином кармане.
     - Ладно, тебе пора. До встречи в Петах-Тикве. Большой привет йоркцам.
     - Пока!
     Через час под неназойливый гул двигателей я дремал в Боинге, вспоминая прошедшие две недели как затянувшийся утренний сон.
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| | |