Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Александр  Файншмидт

Полу-намоченный

    Спокойная, размеренная, подчиненная четкому лечебно-охранительному режиму жизнь санатория неожиданно начала давать сбои и спотыкаться о какие-то странные, совсем непонятные для меня, шестилетнего мальчонки, события. Сейчас, когда прошло уже три четверти века, и я разменял девятый десяток лет своей жизни, все эти события давно улеглись в голове и получили свое четкое объяснение. Их можно легко описать одной простой фразой - в стране шла «сплошная коллективизация». О том, как все это тогда происходило, не знает теперь почти ни кто, так как во всей советской художественной литературе нет вообще ни одного произведения, сколько-нибудь правдиво описывающего это, не просто страшное, а воистину кошмарное время – на его освещение всегда существовал категорический запрет цензуры. Поэтому, я хочу восстановить здесь не столько хронологию событий, сколько те детские впечатления и ощущения очевидца, которому тогда было, всего лишь шесть лет, и передать их объективно именно такими, какими я сам ощутил и увидел их своими глазами, выбрав для иллюстрации всего лишь один, но яркий и, самое главное, непосредственно коснувшийся нашей семьи, эпизод.
     Где-то в самом конце марта на санаторский скотный двор, кто-то пригнал такое большое стадо все время мычавших коров, что они просто с трудом разместились в его отнюдь не малых, пределах. Все взрослые и, особенно папа, почему-то очень волновались и говорили, что этих коров абсолютно нечем кормить, что их надо хотя бы напоить и, что их надо подоить, так как они уже несколько дней не кормлены, не поены и не доены. Что это означало, я не очень понимал, но догадывался, что это плохо. Я спросил у бабушки Симы, откуда взялись все эти коровы. Она покачала головой и сказала, что их отбирают у «кулаков» и «подкулачников», которые не хотят записываться в какой-то «колхоз». Честно скажу, что я тогда совершенно не понял кто такие «кулаки», «подкулачники» и что такое «колхоз», и решил, что бабушка Сима просто пошутила.
     А потом прямо к нашему дому подкатил легковой «фордик», и из него чуть ли не вприпрыжку выскочил какой-то дядька, одетый во все кожаное - черную кожаную куртку, черные кожаное галифе и начищенные до блеска высокие черные сапоги. Поверх кожанки он был перепоясан двойной «комиссарской» портупеей с наганом на боку, черная рукоятка которого торчала из черной кожаной кобуры. И даже фуражка на его голове была тоже черная и тоже кожаная с красной звездочкой над козырьком. Одного взгляда на это «революционное» пугало было вполне достаточно, чтобы мог испугаться даже взрослый человек, не говоря уже о маленьком, очень впечатлительном ребенке. Вот я его и испугался, особенно когда бабушка Сима сказала, что этого дядьку зовут «Полу - намоченный», и что он занимается какой-то непонятной «коллективизацией». Сейчас я не совсем уверен, что она произнесла именно это новое и совсем непонятное мне слово, но тогда я еще больше испугался. И тут этот «Полу - намоченный», разговаривавший с папой и без того на повышенных тонах, просто заорал на него что-то вроде:
     - Запомни, что если хоть одна корова сдохнет, я тебя сам расстреляю вот этими руками!..
     При этом он показал отцу свои здоровенные ручищи, хлопнув одной из них по кобуре своего нагана. Отец попытался ему втолковать, что сена, заготовленного с осени для небольшого санаторского стада коров и нескольких лошадей слишком мало для такого огромного, вновь пригнанного стада, и его вряд ли хватит даже на неделю. Но «Полу-намоченный» только махнул рукой, уселся в свой «фордик» и помчался куда-то дальше заниматься своей «коллективизацией».
     А буквально через несколько минут, к отцу прибежал запыхавшийся завхоз и сказал, что кто-то поджег единственную заготовленную с осени скирду сена и что теперь не только новое, но и санаторское стадо останется без корма.. Можно себе представить, что чувствовал в этот момент мой отец. Помню, что он медленно сел на стул и закрыл лицо руками.
     Но и это было еще не все. Через несколько дней к на в дом пришли какие то люди во главе с милиционером. Он уселся за папин стол в его кабинете, и сказал маме, что он будет составлять какой-то «протокол», и что дядьки и тетки, которые пришли с ним, это какие-то «понятые». Слово «протокол» я тоже никогда до этого не слышал и тогда так и не понял, почему его надо «составлять». Понял лишь, что он собирается что-то писать на большом листе бумаги, который он вытащил из «папки».
     Я не мог понять, о чем говорит этот милиционер и эти «понятые». Они все время спрашивали у меня умею ли Я зажигать спички, и как Я «поджигал» эту скирду сена, и зачем Я «это сделал», и «кто научил» меня это сделать, и так далее (как потом выяснилось, кто-то из «доброжелателей» специально пустил слух, что скирду поджег «директорский сынок»). Услышав все это, мама и бабушка Сима сказали этой «милицейской шишке» и «понятым», что они не имеют права допрашивать такого маленького ребенка и тем более задавать ему такие провокационные вопросы, да еще и ставить их в такой безобразной, форме. А этот милиционер начал кричать на маму и требовать, чтобы она не вмешивалась и вышла из комнаты. Но как раз в это время пришел отец, который уже точно знал через ГПУ, кто и зачем поджёг эту скирду, и когда узнал, что тут происходит, выгнал их всех не только из дома, но и с территории санатория.
     И, в связи с этим, еще одна примета времени. Несмотря на то, что после революции прошло к тому моменту уже больше десяти лет, все хреновскИе мужики при встрече с отцом всегда обязательно снимали шапки, кланялись и обращались к нему по старинной привычке не иначе, как «Господин доктор», а то и просто - «Барин». Возможно, этому способствовало то, что отец в то время был, во-первых, единственным врачом в округе, и к нему очень часто обращались за врачебной помощью со всех хуторов, и, во-вторых, будучи директором санатория, он фактически был и управляющим всем санаторским хозяйством, то есть всей бывшей помещичьей усадьбой. Да и жили мы в бывшем доме управляющего именьем. Поэтому, авторитет его был непререкаем, и сравнивать отношение к нему со стороны окружающих с тем, как люди относятся теперь к врачам, просто невозможно. Другое было время!
    
     Видимо, приход к нам в дом этого милиционера настолько разозлил отца, что терпение его лопнуло, тем более, что это была уже не первая попытка «накатить на него бочку». Он тут же поехал в Воронеж и через пару дней привез Приказ Областного Курортного Управления о переводе его на должность директора санатория в Сочи.
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| отдых в нижегородской области | |