Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Александр  Файншмидт

Сонечка

    3 января 2008 года я похоронил свою Сонечку, с которой прожил душа в душу шестьдесят четыре года.

    1. Ее семья
     Сонечка - самая младшая из четверых детей в семье Залмана Семеновича и Эсфири Ефимовны Фишер (Лапидус) родилась в Минске в 1922 году. Она рассказала мне, что это была очень дружная, спокойная, интеллигентная семья. Ее отец еще до революции окончил коммерческое училище и, как и многие другие еврейские юноши, активно участвовал в революционном движении в составе еврейской партии БУНД. После революции эта партия влилась в РКП(б) и приняла активное участие в становлении Советской власти. Залман Семенович (Залман-Шимон-Нахман), имея финансовое образование, много лет занимал довольно высокие должности в экономических и хозяйственных учреждениях Белоруссии. В конце двадцатых годов он был Зам. Председателя Минского Облпотребсоюза. Однако, где-то в начале тридцатых годов, когда начались сталинские репрессии, ему припомнили, что он, когда-то, был бундовцем, и начали постепенно смещать с больших должностей, а в июле 1937 года его арестовало НКВД. 20 декабря он был осужден как «враг народа» и уже на следующий день расстрелян. Полная реабилитация пришла через двадцать лет 28 сентября 1957 года.
     И это еще одно страшное свидетельство века, еще одна примета времени. За что убили хорошего человека? Почему никто не понес за это наказания? На эти и другие, связанные с ними, вопросы ответов нет и никто, по-видимому, не собирается их давать. Но, это - жизнь. Это- Россия.
     Сонина мама - Эсфирь Ефимовна Лапидус работала учительницей в младших классах в еврейской школе. Через год после ареста Залмана Семеновича, в июле 1938 года ее тоже арестовали и вскоре осудили на пять лет лагерей, как жену «врага народа». Она вернулась из лагеря, когда ей было всего лишь 58 лет. Но лагерь так ее состарил, что она выглядела глубокой, полуслепой, беззубой старухой с тяжелой формой легочной недостаточности. Лишь в сентябре 1957 года, то есть почти через двадцать лет после ареста, она была полностью реабилитирована.
     И за это преступление тоже никто не понес наказания.
     Старшая Сонина сестра Рахиль Залмановна и ее муж Самуил Исаакович Люмет сначала окончили строительный техникум, а потом строительный институт, и всю жизнь работали по специальности в различных строительных организациях. Сейчас она живет в Израиле с семьей своего сына .
     Старший брат Семен Залманович в 1939 году окончил Ленинградский Электротехнический институт. Вскоре он женился, но перед самой войной был мобилизован и направлен на границу с Польшей в город Осовец на строительство укрепрайона. Когда началась война, связь с ним сразу же оборвалась, и с тех пор его никто не видел. Многократные попытки узнать его судьбу ни к чему не привели. Он так и считается «пропавшим без вести».
     Другой брат - Иосиф Залманович, к началу войны окончил физико-математический факультет Белорусского Госуниверситета, добровольцем ушел на фронт и прослужил до конца войны полковым радистом. После войны окончил аспирантуру, защитил кандидатскую, а затем докторскую диссертацию и с 1963 года заведовал кафедрой теоретической физики Одесского Университета, став одним из крупнейших ученых страны, основателем знаменитой одесской школы теоретической физики. К сожалению, по явному недосмотру врачей, проглядевших начало ишемического инсульта, он очень рано потерял трудоспособность. С тех пор прошло уже двадцать пять лет и десять лет со дня его смерти, но его ученики до сих пор ежегодно проводят научные конференции его имени и с уважением отдают дань его таланту. Все три его сына стали кандидатами наук, а старший из них - даже доктором и профессором. Его вдова, кандидат наук Лина Степановна Реут живет в Одессе
    
     * * *
     2.Годы репрессий
     Безмятежное, счастливое Сонино детство оборвалось сразу же после ареста отца. А когда арестовали и ее маму, то оборвалось и всё остальное. Квартира была опечатана, и жить, по сути дела, стало негде. Да и не на что. Пришлось уехать в Могилёв к Рахили и уже там заканчивать девятый и десятый классы. В Могилеве был Пединститут, но Соня хотела учиться на литературно-филологическом факультете БГУ и, так как она окончила десятилетку с отличием, ее приняли на этот факультет без экзаменов. Но жить в Минске было негде. В единственной оставшейся от их квартиры маленькой комнате жили Семен с молодой женой и Иосиф. Поэтому Соня вынуждена была снять угол у родителей своей школьной подруги, отдавая за него по пятьдесят рублей в месяц из своей двухсотрублевой стипендии. Остававшихся денег едва хватало на то, чтобы хоть кое-как питаться. Ни на что другое денег уже не было. Но в середине апреля 1941 года Семена призвали в армию и, как я уже писал, направили на строительство Укрепрайона в город Осовец. Пая (жена Семена) ушла к своим родителям, и Соня, наконец, получила возможность перейти жить в свою квартиру (точнее в оставшуюся от нее комнату) к Иосифу. Но не прошло и двух месяцев, как началась война.
     * * *
     3.ВОЙНА
     Минск бомбили в первый же день, а уже на третий день стало ясно, что немцы приближаются к городу, и надо немедленно уходить.
     Уходить, точнее – бежать, пришлось трижды. Все минское начальство удрало из города в первый же день, оставив и город, и его жителей на произвол судьбы. Соня рассказывала мне, что началась невероятная неразбериха и паника. Вокзал горел, поезда ушли и больше не пришли. Поэтому всем, кто хотел или считал нужным уйти из города, пришлось это сделать пешком.
     Иосиф сложил в маленькую «балетку» по паре трусов и носков, паспорта и какие-то остававшиеся в доме небольшие деньги, забыв в спешке взять даже свою и Сонину студенческие зачетки. Думали, что немцев вскоре остановят, и можно будет вернуться домой. Закрыли комнату на ключ, и пошли пешком на восток в Могилёв, где жила Рахиль с маленькой дочкой Ирочкой. По дорогам, под бомбежками, шло множество народа. Купить что-либо из съестного было почти невозможно, да и денег не было. За неделю дошли до Могилева.
     Самуила Исааковича, мужа Рахили, призвали в армию в стройбат и отправили на восток под Саратов на какое-то военное строительство. Не прошло и нескольких дней, как стало ясным, что немцы приближаются к Могилёву, и надо снова уходить ещё дальше на восток. Поезда уже не ходили, а могилевское начальство и руководители строительного комбината, в котором работала Рахиль, бросив все, как и Минское начальство, убежали самыми первыми. Рахиль осталась на комбинате фактически единственной из всего руководства. Один из возниц транспортного цеха сказал Рахили, что если она хочет, то он может подвезти ее, маленькую Ирочку, Иосифа и Сонечку на телеге до ближайшей железнодорожной станции, до которой еще доходят поезда. Так и сделали. С ними поехали еще две девочки, работавшие на комбинате вместе с Рахилью. Кое-какой скарб положили на телегу, посадили на нее Ирочку (тогда ей было шесть лет), а сами пошли пешком.
     Соня не помнила названия той железнодорожной станции, на которой им удалось сесть в эшелон, идущий под Сталинград, но идти пришлось опять несколько дней.
     Эшелон разгрузился на станции Ново-Аннинская. Это немного севернее Сталинграда. Начальство выделило им пустующий домишко, в котором до войны жили местные немцы. Дом (точнее - одна комната) был совершенно пустой, ни мебели, ни утвари - все разграбили «добрые соседи». Девочки притащили откуда-то соломы и постелили ее прямо на полу, отгородив доской, чтобы не рассыпалась по всей комнате. На этом «ложе» спали все вповалку. Рахиль устроилась работать инженером в БТИ, а Иосиф - учителем математики и физики в местной школе. Кое-как наладили быт, Рахиль добыла одну кровать, чтобы можно было больную Ирочку укладывать спать не на полу, и достала несколько одеял. Наступила зима, и в доме было очень холодно, так как топить было нечем. С трудом перезимовали в этих жутких условиях, а весной Иосиф и девочки ушли добровольцами в Армию. И тут началось наступление немцев на Сталинград. Ново-Аннинскую начали сильно бомбить. Немцы стремительно приближались, и снова стал вопрос о том, что надо в третий раз бежать на восток.
     К тому моменту Рахиль и Самуил Исаакович уже установили переписку, и Рахиль знала, что он работает в Военстрое в поселке Горный. Это немного восточней Саратова. Узнали, что из соседнего колхоза в Саратов часто по каким-то колхозным делам ездит полуторка. Рахиль отдала шоферу все свои деньги, и он согласился подвести ее, Соню и Ирочку до Саратова. Путь не близкий, но и он остался позади. В Саратове Рахиль обратилась в военкомат с просьбой связать ее с мужем. Ей пошли навстречу, Самуил Исаакович прислал за ними солдата из своей части, и они поездом добрались до поселка Горный.
     Рахиль устроилась работать по специальности, а Соня - разносчиком телеграмм в местное почтовое отделение. Через какое-то время ее «повысили» до должности телеграфиста. Азбуку Морзе она не знала и передавала телеграммы по телефону. В один из дней она сама приняла телефонограмму в местный военкомат о мобилизации из Горного нескольких девочек, и ее в том числе, в Армию. Соня говорит, что очень этому обрадовалась, так как полуголодная жизнь и антисемитизм местного населения ей осточертели.
     * * *
     4.На фронт
     8-го марта 1943 года Сонечка одела военную форму, и была включена в состав формировавшейся в Саратове ОРМУ - 78.
     Сформированную роту направили в только что освобожденный Ростов. Сонечка работала в хирургической группе, принимавшей поток раненых в каком-то эвакогоспитале. А когда фронт ушел дальше на запад, их перебросили в Мариуполь, куда поступали раненные в боях за Крым. К концу декабря поток раненых был полностью обработан, и ОРМУ - 78 направили под Большой Токмак, в бывшую немецкую деревушку Фюрстенау, где ее передали в нашу 69 Армию, соединив с оставшейся половинкой ОРМУ-88. Вот там - то мы и познакомились. А все, что было потом, я описал в наших Мемуарах
     * * *
     5. ПУСТЬ ЗЕМЛЯ ЕЙ БУДЕТ ПУХОМ
     Мы прожили душа в душу шестьдесят четыре года. Вместе прошли фронт, пережили трудные, голодные послевоенные годы, вместе окончили медицинский институт, много лет работали в Казахстане, в Сибири, вырастили детей и внуков. Ни одного шага мы не сделали, не посоветовавшись друг с другом, и все, что написано в Мемуарах – это не мои, а наши с Сонечкой Мемуары. Мы всегда были неотделимы друг от друга, и ни разу за всю нашу жизнь не только ни разу не сказали друг другу ни одного грубого слова, но всегда поддерживали друг друга. Всегда и во всем. У нас было абсолютное единство взглядов, единые шкалы ценностей, стремлений и жизненных установок. С этим мы и дожили вдвоем до глубокой старости, перешагнув на вторую половину девятого десятка лет.
     Но вот в канун Нового Года Сонечка неожиданно сказала, что ей стало трудно дышать, и буквально через одну минуту у нее остановилось сердце и дыхание. Она ушла прямо из моих рук. Ушла так быстро, что мы оба не успели даже сказать друг другу прощальное *Прости*. Я пытался поддерживать в ней жизнь искусственным дыханием, пока приехала реанимационная бригада и электрошоком восстановила работу сердца.
     Ровно неделю врачи Беер-Шевской больницы (одной из лучших больниц Израиля) вели ее на искусственном дыхании и делали все возможное, чтобы вернуть ее к жизни. Но, к сожалению, оживить Сонечку не удалось.
     3 января 2008 года мы похоронили ее по еврейскому обычаю на Беер-Шевском кладбище. Пусть земля ей будет пухом.
    
     * * *.
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| офисная мебель в магазине мебели | Строительные работы в Самаре | Компания Мера Плюс дома из оцилиндрованного бревна www.mera-plus.ru | |