Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Александр  Файншмидт

"Страдивари"

    В нескольких верстах от Макаровки было когда-то большое село Пены, славившееся знаменитой ярмаркой, на которой мой отец однажды купил за десять рублей у какого-то местного «партизана» (читай – махновца с Гуляй Поля) изумительную раритетную скрипку работы, как свидетельствовало выжженное на внутренней стороне ее нижней деки клеймо, либо самого Антонио Страдивари, либо (что более вероятно) кого-то из его замечательных учеников.
     Как эта скрипка попала к махновцам в руки сказать трудно. Возможно, она оказалась у них из расхищенной в Гражданскую войну бесценной коллекции смычковых раритетов князей Потоцких из Белой Церкви. Не исключено, однако, что она была украдена из расположенного недалеко от Пенн родового именья князей Ширковых, бывших владельцев многих окрестных деревень и, в том числе, Макаровки, у которых еще с 1780-го года был свой крепостной театр, хор и симфонический оркестр. Кстати, князь Валентин Федорович Ширков (1805-1856) был близким другом Михаила Ивановича Глинки, и именно он надоумил его написать «Камаринскую», а сам написал стихи к каватине Гориславы «Любви роскошная звезда» и либретто к первой части «Руслана и Людмилы». Поэтому вряд ли стоит особенно удивляться тому, что такая бесценная раритетная скрипка оказалась на ярмарке в Пенах в руках у одного из «местных партизан».
     Мой отец, учился до революции в Екатеринославе скрипичному мастерству у самого Филиппа Генриховича Ямпольского, основателя знаменитой екатеринославской скрипичной школы. Филиппа Генриховича не следует путать с его племянником и тоже одним из его учеников - Абрамом Ильичем Ямпольским, профессором Московской Консерватории. Вместе с отцом учился у Филиппа Ямпольского и ставший впоследствии всемирно известным скрипачом Яша Хейфец. В 1919 году отец окончил Варшавскую Консерваторию. Естественно, что, будучи профессионалом, он сразу же по достоинству оценил доставшийся ему таким невероятным путем этот замечательный инструмент и очень сокрушался, что лак в одном месте на верхней деке у этой скрипки был немного поцарапан в результате варварского обращения с ней предыдущим ее «хозяином». Но когда отец брал в руки этот инструмент, что случалось, к сожалению, не так уж часто из-за его постоянной занятости, то Мазурка Веньявскго, Цыганские напевы Сарасатэ, да и другие виртуозные скрипичные миниатюры Паганини, Крейслера, Бизе, Сен-Санса, Россини, Вивальди и других великих композиторов звучали в его исполнении на этой скрипке просто замечательно, явно лучше, чем когда он играл эти же вещи на своей консерваторской скрипке, хотя и она была, безусловно, прекрасным «штучным» инструментом работы какого-то очень известного немецкого мастера. Мама однажды рассказала мне, что дед Гиллер подарил ее папе, когда папа поступил в Консерваторию, заплатив за этот инструмент несколько тысяч рублей золотом. Она же рассказала мне однажды, что Филипп Генрихович Ямпольский, который сам был учеником великого Леопольда Ауэра, считал отца очень талантливым, и прочил ему блестящую музыкальную карьеру. Да я и сам до сих пор хорошо помню, как замечательно он играл и какая виртуозная была у него техника. Недаром по окончанию Консерватории он сразу же получил приглашение занять должность концертмейстера первых скрипок Лейпцигского симфонического оркестра и ангажемент на турне сольных концертов по крупнейшим городам Европы.
     Однажды, уже перед самой Отечественной войной, я спросил у отца, почему он, будучи таким замечательным музыкантом, любимым учеником Филиппа Генриховича Ямпольского, вместо того, что бы отправиться в это турне, вдруг оставил скрипку и, круто изменив жизнь на полуголодное нищее студенческое существование, пошел в 1920 году учиться на первый курс Медицинского Факультета Дерптского (бывшего Юрьевского) Университета, эвакуированного во время Гражданской войны в Воронеж. Отец ничего не ответил мне. А мама рассказала, что он, всегда помнил о том страшном горе, которое постигло их семью, когда шесть из семи родных его сестер еще маленькими девочками умерли от дифтерии в течение одной недели во время страшной эпидемии, разразившейся в Чечерске, где они жили 1896 году. Поэтому он с самого детства мечтал стать врачом, и когда появилась такая возможность («процентная норма» для евреев при приёме в учебные заведения была после революции отменена и, к тому же, на медицинский факультет Университета принимали тогда всех желающих без вступительных экзаменов и гимназического образования), не задумываясь, отказался от музыкальной карьеры, предпочтя ей карьеру врача.
     Возможно, я не прав, но мне всегда казалось, что со временем отец об этом очень и очень пожалел, ибо если бы он не оставил скрипку, то несомненно, был бы далеко не последним среди той замечательной плеяды воспитанников екатеринославской скрипичной школы, принесших ей в ХХ веке мировую славу.
     Впрочем, врачом он стал тоже хорошим. Незадолго до начала Отечественной Войны, защитив кандидатскую диссертацию, он возглавил кафедру туберкулеза в Воронежском Мединституте, сменив на этом посту своего учителя профессора Владимира Антоновича Раввич-Щербо. К сожалению, он вскоре (в апреле 1942 года) погиб при исполнении служебных обязанностей от инфаркта миокарда в возрасте всего лишь 42 –х лет, будучи военврачом второго ранга, начальником тысячекоечного фронтового эвакогоспиталя № 19-11 и похоронен, как свидетельствует официальная «похоронка», в селе Грибановском Воронежской области в братской могиле.
     А обе замечательные его скрипки – консерваторская (подарок и память деда Гиллера) и его любимый «Страдивари» сгорели во время пожара в нашем доме, когда в него попала зажигательная бомба.
    
     Для справки: " Десять рублей", которые заплатил мой отец на ярмарке в Пеннах "местному партизану" за раритетную скрипку (возможно, подлинный "Страдивари"), были в то время (это был еще НЭП, и "сплошная коллективизация"еще не начиналась), совсем не смешными дельгами. Для сравнения: пуд (16 кг.) зерна пшеницы стоил тогда по госцене 6 копеек и, следовательно, шестипудовый мешок (центнер) зерна стоил по той же госцене 40 копеек - четыре рубля тонна! За десять рублей можно было купить хорошую, дойную корову с теленком в придачу, или молодого крепкого коня, или две с половиной тонны сортовой пшеницы. Так что, повторю - Ленинский ЧЕРВОНЕЦ, обеспечивался тогда золотом и был отнюдь не смешными деньгами.
     А тут, понимешь, какая-то "безделица" - скрипка! Да еще и без смычка, без двух утерянных колышков, без струн, без футляра! А тут этот" Барин" платит за нее такие "сумасшедщие" деньги - о чем разговор! Дурак этот "барин", да и только!
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| Самое необычное - звезда в подарок удивит любого. Как подарить и купить звезду | климакс - лечение | |