Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Григорий  Добрушин

Река Волчья

    часть 1

    Двери закрылись за мной с ржавым скрежетом. На платформе было пусто. Электричка с жалобным завыванием устремилась по перспективе стальных полос, и через минуту сырое пространство полустанка заполнили тишина и шепот моросящего дождя. Я расправил над головой капюшон штормовки и толкнул тележку. Колеса глухо застучали по стыкам платформы. Пока дошел до ступенек, дождь прекратился, и выглянуло солнышко. Не спеша спустив вниз тележку с пакетом байдарки, огляделся. Помня описание маршрута наизусть, на всякий случай достал карту и сориентировался. Как и положено, влево от меня, пересекая пути, в сторону леса уходила широкая тропа. Было прохладно. От солнечных бликов и сверкающих капель возникало ощущение почти праздника. Дорожка была добротно утоптана, и даже ребра сосновых корней не очень мешали моей телеге. Кустарник перешел в сосновый бор, и настроение с каждым шагом поднималось на несколько пунктов... От дорожки отделилась и скатилась в овраг узкая тропа. Она уперлась в небольшую полянку на берегу неширокой, но довольно быстрой реки. Как я и рассчитывал, ходьбы до реки было сорок минут. Ольха, хозяйничавшая по берегам, глушила свет и погружала все в минорный полумрак. Вода мрачно катила черной, с красноватым отливом полосой, зажатой между стоявшими стеной деревьями. Я развязал байдарку и начал собирать каркас. Это был привычный и приятный процесс. Несмотря на мои опасения, резиновую калошу удалось натянуть на алюминиевый скелет довольно быстро. Заправив края, закрепив педали и руль, я спустил лодку на воду.
     Пока на примусе закипала вода для чая, и поглощались бутерброды с ветчиной, стало совсем мрачно. Пошел снег. Такое случается не только в конце мая, но и в разгар лета. Север. Большие белые хлопья почти отвесно опускались на траву и воду, мгновенно исчезая, как бы проваливаясь в никуда. Сполоснул миску, вытер, упаковал все, что оставалось в холщевый мешок, завернул его в плотный полиэтиленовый пакет и засунул в нос лодки. Сзади, на фанерном сиденье, расплющил серебрянку с одеждой. В грузовой отсек положил рюкзак, тоже упакованный в серебрянку, сверху привязал тележку. Медленно обошел поляну, внимательно высматривая, не завалялось ли какая-нибудь мелочь в недавно проклюнувшейся траве. Посидел пару минут на сосновом пеньке, осторожно залез в байдарку, потянулся за веревкой, отвязал её от засохшей ольхи, торчавшей у самой кромки воды. Слегка оттолкнулся от берега и развернулся по течению.
     Ощущения покоя и долгожданного одиночества умиротворяло. Пару лет тому назад, проходя с группой туристов стандартный маршрут по Вуоксе, мы встретили на волоках одинокого байдарочника средних лет. Приглядевшись к его экипировке, поговорив с ним, я про себя решил, что когда-нибудь тоже сплавлюсь один. Случай представился совершенно неожиданно. Мы с другом Саней собрались в свой традиционный весенне-летний поход, когда его попросили заменить внезапно заболевшего дежурного инженера. Байдарка и рюкзаки уже были «укомплектованы» и я решил ничего не распаковывать. И вот плыву один в тишине и сумраке. Снег прекратился, весла лениво подгребают красноватую воду. Торопиться некуда. Мастер спорта по дзюдо, Юрка Дымов обещал приятную прогулку и несложный маршрут, которым он проходил прошлым летом с молодой женой. Медовый месяц на веслах. Вернее, медовая неделя.
     Река описывала небольшие петли, открывая поляны и редколесья. Берега то поднимались, то переходили в луговины. Минут через десять я услышал знакомый шум. Впереди забелели буруны, и уже издалека, посередине потока, можно было видеть большой валун, деливший речку на два крутых слива. Это не входило в мои планы и не соответствовало описанию. Пришлось приставать к берегу, распаковывать мешок с одеждой и переодеваться «по мокрому», то есть оставаться в одних плавках, носках и старых кроссовках. Проверил еще раз, все ли привязано и закреплено, вздохнул поглубже и отошел от берега.
     В слив я не вписался. За восемь месяцев перерыва навыки уходят в зимнюю спячку и нужно несколько дней, а лучше пара походов, чтобы они проснулись. Меня навалило на камень, и байдарка заскрипела, угрожая сломаться. Я выпрыгнул, удержав ее на плаву, погрузился по пояс в ледяную воду и выбросил на берег весло. Течение само обвело подтопленную лодку вокруг камня, и я направил ее к берегу. Выбрался, вытащил мешки, отвязал тележку, перевернул байдарку и вытряхнул воду. Слава богу, не порвался, и трубки не сломались. Пришлось их немного разогнуть и подогнать шпингалеты. Единственное, что промокло, так это пакетики с чаем. Ну что ж, отделался легким испугом. Переоделся во все сухое, разложил на бледном солнышке кроссовки, носки и плавки. Облака растаяли, солнце разогрелось, и над моими сырыми пожитками задымился пар. Я соорудил бутерброд, налил в кружку из термоса чай и, пристроившись на зеленом холмике, стал «созерцать». Этот процесс составляет значительную, если не основную часть того удовольствия, которое доставляет мне байдарочный поход. Через полтора часа можно было двигаться.
     В байдарке было сухо и уютно, грести стало веселей. Течение было спокойное, карта не предвещала никаких сюрпризов, но я уже перестал ей доверять, а через пару часов понял, что во время медового месяца человек не может адекватно оценивать окружающий мир. То, что Юрка рассказывал о Волчьей, относилось к какой-то другой реке. А может быть, с его мышечной массой все эти обносы и волоки казались детской забавой. Для меня это обернулось тяжелой и нудной работой. Примерно каждые три-пять километров речку перегораживали подарки местных жителей – бобров. Аккуратно перекинутые перпендикулярно берегу здоровенные березы и осины заставляли меня выгружаться и перетаскивать через кустарники мешки, палатку, весла, байдарку и тележку. Иногда мне удавалось подлезть под ствол и, пользуясь веслом как рычагом, проползти под ним между недружелюбными сучьями.
     В пять часов солнце еще не собиралось заходить, но я уже созрел для завершения дневной вахты и, когда справа открылась небольшая полянка, я не задумываясь стал отгребать назад, плавно приближаясь к небольшому песчаному языку. Место было удобное и обжитое. Возле одинокой сосны стояла полулитровая бутылка с подсолнечным маслом, в полиэтиленовом пакете были завернуты спички, луковица и коробок с солью. Рядом лежали сложенные аккуратным «колодцем» симпатично наколотые небольшие поленья. Поляна была покрыта невысокой ровной травой. Было ощущение, что, подняв глаза, можно увидеть английскую усадьбу с остывающей газонокосилкой у крыльца. Возможно когда-то это и было частью финской усадьбы. На редких кустах зеленели листы смородины, и кое-где росли одичавшие яблони, что подтверждало мою догадку.
     Я разгрузил байдарку, вытащил ее на берег и подставил ее брезентовую деку под еще работающее солнце. Распаковал палатку и с удовольствием водрузил ее недалеко от сосны на небольшой мягкой залысине, покрытой мхом. Сварил на примусе суп из пакетика, добавив мелко нарезанную картошку. Достал из литровой банки пару кусков вареного мяса и бросил в горячее месиво. Обед был готов. Развалившись на надувном матрасе, с кастрюлей на коленях, я трапезничал под транзисторные последние известия. Ничего не планируя на завтра, решив, что утро вечера мудренее, после еды прогулялся по лесу. За вычетом пения птиц было удивительно спокойно, тихо и очень светло. Здесь почти не росли лиственные деревья, а редкие сосны не мешали солнцу отогревать мох и покрытые лишайником валуны. Правда, солнце стояло уже невысоко и его тепло было довольно относительным. Напряжение первого дня спало, и ноги сами понесли назад к палатке. Накрыв её полиэтиленом, проверил, нет ли внутри винтокрылых кровососущих, расстелил на матрасе спальник и с наслаждением растянулся в теплом коконе.
     Утро выдалось пасмурным. Пару раз пытался накрапывать дождь, но поднявшийся ветерок прервал его потуги и, раздвинув облака, предоставил солнцу возможность осуществлять летнюю программу обогрева земли и вод. Быстро позавтракав и собравшись, я отчалил. На этом участке реки завалов было немного, и за четыре часа неспешной гребли я довольно прилично продвинулся. Судя по карте, где-то здесь проходила переправа, от которой шла тропа или дорога к ближайшей деревне, обещавшая быть районным центром с милицией и магазином. За очередной излучиной показались корявые колья, торчащие из воды у правого берега. По ним, да еще по выходящим параллельно колеям, можно было догадаться, что это и есть указанная переправа. Я проплыл вперед еще метров триста и пристал к невысокому травянистому берегу. Чтобы выбраться, пришлось встать в полный рост и перевалиться на как будто бритвой стриженый газон. И вещи и байдарку вытащил, свесившись с берега из лежачего положения. Закончив выгрузку, я перенес все свои пожитки в прибрежный кустарник и аккуратно замаскировал, прикрыв ветками и листьями папоротника. Перекусил, выпил остатки чая, собрал сухой паек из хлеба и украинской колбасы, взял карту, положил все в холщевую сумку с широкими лямками и отправился в райцентр. Рядом с ухабистой и разрытой дорогой шла неширокая, аккуратная тропинка, утрамбованная ногами и велосипедными шинами. Относительно редкий сосновый лес просматривался на многие десятки метров. Ровный мох гляделся зеленым паркетом. Дорога поворачивала вправо, слегка поднимаясь. Я решил немного срезать путь и одновременно прогуляться по лесу. Ни ягод, ни грибов еще не было, но это нисколько не умаляло удовольствия. Мох был неглубокий, плотный и упругий. Стараясь не удаляться от дороги, я не спеша брел, озираясь и «созерцая».
    
    
     Звук мотора я услышал издалека. Сама машина появилась внезапно на слиянии двух дорог, одна из которых была та, по которой брел я, и вторая, втекавшая в нее справа почти под прямым углом. В газике типа «козел» болтались двое мужиков, один из которых был в милицейской форме с лычками старшины, а на его спутнике мешком сидела кожаная куртка.
     - Молодой человек, можно вас на минутку!
     - А что случилось?
     - Вы знаете, что из-за повышенной пожароопасности вход в наш лес категорически запрещен?
     - Да я и не захожу. Мне нужно в райцентр. Просто иду вдоль дороги.
     - А у вас документы с собой?
     - Нет. Документы в байдарке, у реки.
     - Ну, к реке мы не поедем, а в райцентр вас подвезем. Присаживайтесь.
     По тону кожаной куртки было понятно, что отказываться невежливо и бесполезно. Я залез на заднее сидение, и мы затряслись по ухабам. Минут через двадцать лес поредел, сменился огородами, за которыми показались типовые двухэтажные дома и деревянные избы. Козел затормозил возле длинного деревянного одноэтажного здания барачного типа. Куртка соскочила с сидения, махнула нам рукой и деловито скрылась за обитой рваной кожей дверью. Старшина обернулся ко мне всем своим могучим корпусом и пламенеющим лицом.
     - Сейчас в магазине перерыв. Пошли ко мне.
     - Пошли.
     Мы гуськом обошли барак, и старшина через торцевую дверь завел меня в районное отделение милиции. Он важно взгромоздился на венский стул за большим столом, покрытым дерматином, достал из тумбочки гроссбух, аккуратно перелистал, открыл на нужной странице, взял авторучку и широким жестом пригласил меня сесть напротив.
     - Фамилия, имя, отчество.
     Он старательно выводил буквы, напоминавшие упражнения по чистописанию.
     - Адрес.
     - Где работаешь? Ага. Понял. В школе.
     - Зачем зашел в лес? На какой станции вышел? Ага. Байдарка. Ладно.
     - Скажи, а ты в курсе, какие новые учебники нужны для 7-го класса?
     Я начал перечислять, объясняя ситуацию с распределением учебников.
     - Знаю, знаю, что их нужно получать в школе, но я бы хотел для младшей дочки купить их заранее, чтобы голова не болела. Ты бы не мог мне помочь? Я тебе дам мой адрес, если сможешь, сообщи или, еще лучше, купи. В долгу не останусь. Слушай, тебя записывать сюда не стоит.
     Он старательно вымарал чернилами только что появившиеся строчки, аккуратно закрыл журнал и засунул его в ящик. Задумчиво опустил руки на колени.
     - Выпить хочешь?
     - Конечно, хочу!
     - Закуска есть?
     - Найдем!
     Мы практически одновременно выставили на стол его бутылку портвейна, два стакана, мои две котлеты, хлеб и толсто нарезанную украинскую колбасу. Через полминуты стаканы и пустая бутылка исчезли в тумбочке, и мы резво жевали закуску.
     - Отличная колбаса! Только ты давай жуй быстрей! А то неровен час Шевцов, этот гебист сраный, припрется. Или мой лейтенант.
     Как по сценарию дверь открылась и в комнату бодро вошел довольно симпатичный молоденький лейтенант.
     - Кто это здесь закусывает? В честь чего?
     - Да я уже ухожу. Так, случайно задержался.
     Я торопливо подхватил свою сумку и проскользнул в обитую кожей дверь. Настроение было прекрасным. По небольшой очереди метрах в пятистах угадывался магазин. Минут через двадцать я обогатился на две буханки хлеба и три банки сайры в масле, неведомо как заплывшей на эти деревянные полки. У бабульки, торговавшей на крыльце, я купил три роскошных соленых огурца и пяток больших моченых яблок. Обратный путь показался мне легким и довольно коротким. У реки все было тихо и спокойно, но место для стоянки было явно неподходящее. Пришлось осторожно спустить байдарку, загрузить ее «из положения лежа» и медленно, держась за куст орешника, залезть в нее. До заката оставалось не так уж много времени, а судя по карте, нужно было проплыть еще километров семь. Я быстро скользил вдоль неприступного берега, с надеждой вглядываясь в выплывающий из-за новой излучины берег. Пристать было некуда. Солнце село. Северное небо медленно гасло. Почти полная Луна вселяла надежду, что и через час после захода основного светила я смогу двигаться с комфортом. Кроме того, небо оставалось достаточно светлым, и возле ущербной Луны забавно роились розоватыми фонариками хлопья маленьких облаков. Как раз, когда они погасли, я увидел, как срез берега начал снижаться и, наконец, слился с поверхностью реки открытым песчаным пляжем. Через сорок минут байдарка была в кустах, вещи в палатке, я тоже в ней, потягиваясь и наслаждаясь тишиной после однообразных хлюпающих звуков воды и монотонной продольной качки.
    
    
     Уснул я, видимо, мгновенно, так как проснувшись, мог вспомнить только меркнущий марлевый квадрат окошка над головой. Никаких вечерних мыслей и планов о предстоящем дне в моей голове не осталось. Они просто не успели появиться. «Ракета» показывала начало десятого утра. Из моей верной всеволновой «России» полилась эстрадная музыка. На примусе закипала вода, обещавшая стать вермишелевой кашей с тушенкой. Я расстелил на одном из сосновых пеньков полиэтилен и посудное полотенце, положил с края огурец и яблоко. Полный комфорт!
     Когда очередь дошла до чая, с реки послышались голоса. Из-за поворота выкатилась целая вереница байдарок. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы угадать в гребцах городских интеллигентов. Возрастной диапазон от пяти до пятидесяти, кто во что одет и гребут кто во что горазд. Кое-кто вообще не гребет, а доброжелательно улыбается и плавно машет кистью руки, слегка выглядывающей из-под мышки. Видимо на гормональном уровне они признали во мне своего и весело загалдели, табаня веслами. Москвичи, судя по репликам – научные работники.
     - Если догоните, приходите к нам на обед! Будем рады!
     - Постараюсь. А вы почему не гребете? – обратился я к обладателю нежной улыбки, очков и коричневой фетровой шляпы.
     - У меня радикулит.
     - Именно поэтому и нужно работать!
     - Вы думаете?
     - Уверен. Проверено на личном опыте.
     Он осторожно взялся за весло и начал его аккуратно макать.
     - Смелей! До встречи!
    
     Часов в двенадцать уже можно было отваливать от берега. Покидать это замечательное место было просто жалко, но я обещал родителям вернуться в срок, а посему нужно было двигать. До москвичей добрался только к вечеру. Видимо они перекусывали на плаву, так как, несмотря на балаган, продвинулись довольно значительно. Их лагерь живописно раскинулся на пологом, травянистом берегу, окруженный полукругом стоящими высоченными соснами. За соснами чернел матерый лес. Я поспел к самому обеду. Все уже уютно пировали у костра. Мне налили полную миску свежего борща с тушенкой. Хлеб у ребят подходил к концу, и я вытащил свой каравай. В компании были инженеры, врачи и один физик, Арнольд, кандидат наук. С ним мы и сплелись языками. Внезапно с края поляны раздался пьяный матерок. В свете костра появился мужичок, лет сорока пяти, в драном ватнике и резиновых сапогах. Настроен он был агрессивно-дружелюбно. Но его «не поняли». Единственная в нашей компании блондинка Зина изменилась в лице, резко поднялась и начала его прогонять. Лейтмотив ее речи был типа: «Пошел вон, пьяная рвань!» Мужик не очень обиделся, а Зиной даже заинтересовался. Перестав материться, он почти интеллигентно стал выяснять ее социальное положение и выказывать всяческое расположение и симпатию. Встретив категорическое непонимание, он насупился и начал бросать угрожающие реплики, сопровождая их нескоординированными движениями рук. В нашей компании явно чувствовалась растерянность и дисгармония. Кайф замечательного вечера был сломан, и никто не знал, как выйти из создавшейся ситуации. Кто-то пытался с угрозой возвысить голос, кто-то предложил не обращать внимания, но на дядьку это никак не действовало. У меня был большой опыт общения с агрессивными алкашами, поэтому я поднялся и нежно взял мужика под руку.
     - Пойдем, дорогой, от греха подальше.
     - А что ты мне сделаешь? Хто ты такой?
     - А вот это тебе знать необязательно.
     - У, ты, какой секретный! Из органов, что ли?
     - Может быть и из органов.
     - А если из органов, то кого ты знаешь?
     - Ну, Шевцова, например.
     - О, бля! Есть такой! Пидор в кожанке. Ладно! Но эта рыжая коза меня достала. Дай я с ней познакомлюсь.
     - Оставь! Ты здесь с кем?
     - Да вон там у костра наши мужики.
     Крепко прижимая его руку, я повел дядьку вдоль берега в сторону красного пятна, мелькавшего между ветвей метрах в трехстах от нашей стоянки. Мужики, сидевшие у огня, оказались трезвыми, что меня очень обрадовало.
     - Ребята! Это ваш?
     Мужики насмешливо покосились в сторону нарушителя спокойствия и молча кивнули.
     - Заберите его, ради бога, а то еще соскользнет с берега.
     - Давай его сюда! Садись и сиди тихо!
     Драный ватник печально хрюкнул и сгорбился у костра.
     Я вернулся к своей миске с борщом.
     Вечер был подпорчен, и разговоры как-то быстро затихли. Мы разбрелись по палаткам, пожелав друг другу спокойной ночи.
    
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| Хороший sex shop | мешки полипропиленовые продажа | |