Евград
Город творчества


Рейтинг@Mail.ru

Григорий  Добрушин

Река Волчья

    часть 2

    Проснулся я довольно рано и, не дожидаясь общего подъема, наскоро позавтракал и загрузил байдарку. Компания собиралась заканчивать поход в ближайшем поселке. Там их должны были ждать машины, чтобы отвезти в Москву. Когда я уже был готов к отплытию, все повылезали из палаток, и лагерь напоминал небольшой муравейник. Ребята нежно попрощались со мной, пожелали удачи и много-много футов под килем. На этой речке сие пожелание было не лишним. Рельеф был переменчивым. Река то бойко и мелководно скакала по каменистым шиверам, то разливалась и, создавая ложное представление о глубине, мутно и коварно ползла над топляками и корягами. Нужно было глядеть в оба. Гребля была неспешной, монотонной и очень скучной. Берега с каждым километром становились все ниже, что говорило о приближении озера.
     Довольно быстро пообедав на песчаном берегу, я неспешно шел вдоль лесистых берегов. Солнце начало соскальзывать к верхушкам елей, вода быстро темнела, теряя и без того небольшую прозрачность, и нужно было искать место для ночлега. На одной из излучин я чуть было не напоролся на подводный сук, заметив его буквально в последний момент. И сук, и ствол, из которого он торчал, были покрыты зелеными пятнами от содранных байдарочных калош. Именно эти пятна подействовали на меня, как красный свет светофора. Увернувшись от верной аварии и взглянув на берег, я увидел довольно банальную картину. Косо поставленную палатку, дымящий примус, дырявую байдарку и сидящую рядом с ней девушку, печально обхватившую колени.
    
    
     - Вам нужна помощь?
     Девушка подняла голову и, нерешительно пожав плечами, кивнула. Выброситься на пологий берег и разгрузиться было делом нескольких минут.
     - Что случилось?
     - Да вот порвались, и подруга заболела…- девушка кивнула в сторону палатки.
     - Ну, байдарка - это ерунда. Починим.
     Я протянул руку.
     - Митя.
     - Валя.
     Мы подошли к палатке и приподняли полость. Под ворохом курток и рубах лежала очень красивая девочка лет восемнадцати. Она была в забытьи, и по пылающим щекам медленно катились капельки пота.
     - Ого! Дело серьезное. Давно началось?
     - С полудня. Перевернулись мы утром. Вон все мокрое…
     То, что у них все намокло я уже понял, так как небольшая поляна была покрыта спальниками, рубашками и прочими нехитрыми предметами женской галантереи.
     - Что-нибудь уже высохло?
     - Практически все кроме спальников.
     - Как зовут подругу?
     - Света.
     - Так. Давай наведем порядок, а потом займемся Светой.
     Пока Валя упаковывала высохшие вещи, я наладил примус и поставил кастрюлю с водой на огонь. Потом поправил и укрепил палатку, заодно прибрав ее и постелив свой спальник. Валя удивленно приподняла брови.
     - А ты что, собираешься спать в мокром спальнике?
     - Нет, но…
     - Все будет нормально. Но еще один спальник нужно обязательно высушить.
     Мы собрали валежник и развели большой костер. На вертикально закрепленных веслах я повесил один из наименее влажных спальников. Теперь нужно было следить, чтобы он не поджарился и периодически его переворачивать. Заходящее солнце еще пригревало, и мы надеялись, что часа через два спальник будет готов к употреблению. Пока мы сновали по берегу и наводили порядок, у меня перед глазами все время возникало пылающее лицо Светы, и я пытался что-нибудь придумать. Из лекарств у меня были только аспирин, анальгин и спирт, если он являлся лекарством… Совместно с Валей мы соорудили нехитрый ужин, заварили малиновый чай из пакетика, перекусили и я начал «врачевание». Развел в кружке спирт с водой, приготовил полотенце, футболку и тренировочные из «сухого набора» Светы. Затем мы залезли в палатку.
     - Ты умеешь растирать?
     - Никогда не пробовала…
     - Раздевай её.
     - Всю?
     - Всю как есть!
     Валя пожала плечами и довольно ловко раздела догола свою подругу. Часть одёжки, которой она была укрыта, оказалась сырой. В полумраке палатки тело Светланы отливало влажной медью и казалось самим совершенством. У меня больше года не было женщин, и от увиденного я замер с видимо идиотским выражением лица.
     - Ну что, господин доктор? Будем лечить или глазки строить? Или как?
     Голос Вали странно вибрировал. Я тряхнул головой, плеснул на ладонь спирт и быстро стал растирать от шеи вниз, аккуратно обходя антично вылепленную грудь, которую Света судорожно пыталась прикрыть. Потом перевернул её на живот и сильно растер спину и ноги. В полулежащем положении мы натянули на нее футболку, тренировочные штаны, мой свитер и закатали в спальник. Она приоткрыла глаза, и мы скормили ей пару таблеток аспирина с анальгином. Дали запить теплой водой, немного подождали и Валя стала поить её чаем из сушеной малины с ромашкой.
     Я вылез из палатки. Нужно было чем-то срочно заняться, отвлечься. Дырявая байдарка уже высохла, и можно было приступать к починке. Я разложил ремонтный набор и начал зашивать рваную рану на калоше. Зачистил резину, приготовил заплату, намазал «Моментом» и, посмотрев на часы, пошел наводить порядок в своих вещах. Через пять минут я вернулся к байдарке и прилепил заплату к десятисантиметровому шву. Через пару минут попробовал, как схватился клей. Получилось совсем неплохо.
     Обошел поляну, собрал вещи и отнес в палатку. Валя выбралась наружу, а я расстелил второй спальник, приготовил теплые вещи и открыл клапаны марлевых окошек. Еще слегка влажный третий спальник неплотно скатал и положил с края. Палатка была брезентовая, четырехместная, без тента. Я достал из своего мешка лист полиэтилена и накрыл её. На всякий случай. «От дождя, снега и землетрясений», как говаривал один мой знакомый. Света спала. По её лбу медленно скатывались капли пота.
     - Минут через пятнадцать её нужно переодеть. Она вся мокрая.
     - Хорошо, подождем.
     Больше делать было нечего. Мы уселись на берегу, устало глядя на мутноватые разводы переплетающихся струй. Костер почти потух. Солнце уже с трудом пробивалось сквозь деревья на краю поляны и как бы поджигало пучки высокой сухой прошлогодней травы. Было очень тихо и еще сравнительно тепло. Я взглянул на часы и кивнул. В палатке мы приготовили полотенце и сменную одежку из свежевысохшей. Все это проделали в четыре руки, быстро и как-то очень ловко. Света даже не проснулась. Снова выбрались из палатки и уселись над рекой.
     - Мы уже можем работать медсестрами или медбратьями.
     - Вполне. Ну, а теперь мальчики налево, девочки направо и спать!
     Мы залезли в палатку, быстро застегнули молнию, чтобы не напустить комаров и стали устраиваться, стараясь не глядеть друг на друга. Я лег с краю, возле слегка сырого спальника и накрылся его наиболее сухим краем. Валя легла посередине, накрывшись небольшим, но плотным байковым одеялом. Мы переоделись в чистые и сухие тренировочные «спальные» костюмы. Интересно, что экипировка у нас была схожая. Тихо переговариваясь, мы наконец улеглись. В палатке было сравнительно тепло. Солнце скрылось за деревьями, но белая ночь высвечивала поляну, лишь намекая на сумерки. Мне невольно пришлось положить руку Вале на плечо, и мы лежали рядом на боку, в каком-то неестественном положении. Обычно я засыпаю лежа на животе, но сейчас сей переворот был для меня невозможен. Технически и физиологически. По той же причине я не мог придвинуться к Вале. Положение было совершенно дурацким и, несмотря на страшную усталость, сон не шел ни мне, ни Вале. Её рука соскользнула вдоль спины, чтобы поправить одеяло и по дороге весьма чувствительно задела меня. Я невольно тихо охнул. Рука чисто инстинктивно дернулась, как бы успокаивающе легла мне сначала на бедро, а затем, нырнув под одеяло, стала стягивать тренировочные, а затем плавки. Затем она оттянула резинку моих тренировочных. Я быстро, насколько это позволяли условия, проделал то же самое. Мы плавно сложились, как две ложки и поплыли. Сколько продолжалось плавание я не знаю, но вынырнули мы одновременно. У меня создалось впечатление, что Валя тоже постилась многие месяцы. Я снял руку с её большой, но удивительно легкой и мягкой груди, и мы медленно перевернулись на спину. Отдышавшись, наконец взглянули друг на друга и устало улыбнулись. Она как-то неловко обняла меня и нежно поцеловала.
     - Пойдем, посидим на поляне.
     Я кивнул. Мы крадучись вылезли из палатки, прихватив тренировочные костюмы, спальник и одеяло. Расстелили кусок брезента подальше от палатки, положили сверху спальник и уселись на него, обнявшись и укрывшись байковым одеяльцем. Некоторое время мы сидели неподвижно, изредка обмениваясь поцелуями. Потом мое длительное воздержание дало себя знать, и мы снова пустились в плавание. Когда оно закончилось, я оказался распластанным на спине, а Валя тихо постанывала, сидя на мне и упираясь руками в мою грудь. На мои бедра вылилось что-то горячее. Она чисто машинально схватила мои трусы и стала вытирать спальник.
     - Заодно и пол помоем!
     - Дурак!
     Она шлепнула меня трусами по плечу. Я обхватил её и поцеловал.
     - Ну, не обижайся. Сексологи пишут, что заниматься любовью нужно весело.
     - Где это ты прочитал?
     - По-моему в детской энциклопедии.
     - В журнале «Мурзилка». Тебе было хорошо?
     - Очень. Серьезно. Как никогда. А тебе?
     - Очень. Впервые. Раньше я чувствовала к этому почти отвращение. Дурацкое воспитание плюс неудачный первый сексуальный опыт.
     - Что значит неудачный?
     - Полупьяная компания, прыщавый придурок, болевой шок и ощущение нечистоплотности. Неохота вспоминать.
     - И не вспоминай. И не думай. Думай обо мне. Я - очень хороший человек. Добрый, работящий, заботливый, ласковый. И тебе подхожу как ключ к замку.
     - Ударник труда, любимец женщин. Насчет ключа и замка - это тоже из детской энциклопедии?
     - Само собой разумеется. Или из «Мурзилки». Ты заметила, что мы разговариваем, как муж и жена?
     - Я еще не проверила твои документы.
     - Но уже фактически вышла замуж, так что деваться тебе некуда.
     - А вдруг ты многоженец? Или беглый алиментщик?
     - Поскольку я добрый и заботливый, то беглым алиментщиком быть не могу, а многоженцем…Нужно попробовать. Вот Светка поправится, и мы позовем ее на семейный совет.
     - А она тебе понравилась, я видела.
     - Понравилась. Но, как пишут специалисты «страстная любовь к Н. резко сузила конус его сексуального выбора».
     - А до этого выбор был широкий? Признавайся – был женат?
     - Как на духу! Был! Однократно. Два года. И два года тому назад. Наследников нет.
     - А после развода? Гулял, гудел, аж земля дрожала?
     - Ну, это ты мне льстишь. Я почти год пощусь.
     - А что же так?
     - Работа заела. Две ставки, новая программа, тяжелые классы. И тебя не встретил.
     - Слушай, «конус», я замерзла.
     - Сидя без движения, околеть можно.
     Я обнял ее и поцеловал.
     - Нет, нет! Пойдем в палатку. Я уже так надвигалась, что чуть сознание не потеряла. Хватит на сегодня.
     Мы собрали вещи и тихо, насколько это было возможно, заползли в палатку. Улеглись, обнялись и мгновенно заснули.
    
    
     Проснулся в прекрасном настроении, с абсолютно ясной головой. В наполненной горячим воздухом палатке я был один. Снаружи доносилось чириканье птиц и разговор девчонок. Не спеша оделся и вылез.
     - Доброе утро.
     - Утро доброе.
     Меня встретили многозначительными улыбками и смущенными взглядами. Я шутливо протянул Светлане руку:
     - Дмитрий.
     - Светлана, - с поклоном, в тон ответила она.
     - Как самочувствие?
     - Уже лучше.
     - Медицина старалась.
     Повернулся к Вале.
     - Дмитрий.
     - Мы знакомы, господин доктор.
     Она хлопнула меня по ладони и показала язык.
     - Завтракать будешь?
     - Да надо бы.
     - Делай свои дела и приходи. Все готово.
     - А ты говоришь «не женись». Да я бы в султаны записался!
     - Ты можешь. Давай шевелись, а то все остынет.
    
    
     Через полчаса девочки уже упаковывали вещи, а я домывал посуду. Потом проверил байдарки. Все подсохло, и новая заплата выглядела замечательно. Мы немного отдохнули, потом спустили лодки на воду и стали укладывать. Решили, что большую часть вещей я возьму к себе, а Света пойдет с Валей «налегке». В их грузовом отсеке я оставил мешок со сменной одеждой и накрыл тележкой, привязав ее к бортам. Моя тележка была тяжелей. Закрепил ее на носу своей байдарки только со стороны ручки. Центральный отсек упаковал остальными мешками и пакетами, аккуратно привязав каждую герметичную упаковку к борту. Я заметил, что Света движется медленно, и лицо ее покрыто испариной. Нужно было объявлять перерыв. Валя постелила кусок запасного брезента и сухой спальник. Мы уложили в тенечке Светлану и решили подождать, пока положение не стабилизируется. Облака периодически закрывали солнце, было довольно прохладно. Птицы смолкли, ветра почти не было. Я развел небольшой костер, собрал на поляне мусор и неспешно сжигал его в оранжевом пламени. Валя перекладывала вещи и мурлыкала что-то себе под нос. Часа полтора мы с ней тихонько дурачились, возились и целовались, валяясь на берегу, а потом решили приготовить обед-ужин. Достали примус, вскипятили воду и начали кухарить. Светка спала, так что когда все было готово, пришлось ее разбудить. Я принес воды, помог ей умыться. До полного выздоровления было еще далеко. Мы поели, я вымыл миски в холодной воде и Валя их упаковала. Светлана пошла вверх по тропинке и скрылась в кустарнике.
     Через несколько минут мы услышали какой-то дребезжащий звук, громкий шорох и сдавленный крик. Я схватил саперную лопатку и бросился вверх по тропе, на ходу вывинчивая из рукоятки нож, заточенный мною под штык. Краем глаза я заметил бегущую за мной Валю. Углубившись в кустарник метров на пятьдесят, я понял, что подоспел вовремя. Мне бросилась в глаза рука с татуировкой, зажимавшая Светлане рот и полусогнутые ноги в линялых полуспущенных джинсах. Их хозяин заламывал ей руку, стараясь повалить в траву. Я чисто рефлекторно прицелился и ударил его ногой в основание черепа. Он беззвучно завалился на левый бок и замер, раскинув руки как бы протянув их в сторону брошенного рядом велосипеда. Валя обхватила Светлану и вытащила её из кустарника на тропинку. На ходу передал ей лопатку и штык. Подняв велосипед, я ударил его передним колесом о торчавший из лежащей сосны сучок. Шина порвалась, а обод прогнулся, как и рулевая вилка. Пульс на татуированной руке не прощупывался. Я приподнял тело и привалил его к сосне, придав позу перевернувшегося через руль. Подтянул ему джинсы и застегнул ремень. Действовал как робот. Никаких эмоций. Анализ, план, реализация. Осмотрев место, сухой сосновой лапой разворошил примятую траву. Вроде бы все натурально. Еще раз проверил пульс «велосипедиста». Татуированная рука была холодной. Потрогал пульс на шейной артерии. Тоже тихо. Убил…
     На берегу Валя усаживала Светлану в байдарку. Я забрал еще пару упаковок из их лодки в свое багажное отделение, взгромоздился на серебрянку со спальником, взял весло, и мы одновременно отвалили от берега.
     - Мы выйдем на плес и пойдем сразу в Медведево. Сушиться не будем. Разберем, упакуем и сразу на электричку. Даже если он оклемается, то ни он, ни его дружки догнать нас не смогут. От берега до поселка по тропе семь километров, а оттуда до станции по проселку еще двенадцать, а нам ходу всего полтора часа. Полчаса на разборку и упаковку. До электрички останется пятнадцать минут. Должны успеть.
     Я осторожно греб вдоль берега, помня о корягах, но через пару сотен метров течение замедлилось, река стала заметно шире, глубже и прозрачней. Мы пошли быстрее. Я все время прислушивался к плеску весел сзади, стараясь не удаляться от него. Берега становились все более пологими, уходя в стороны и обрастая камышовыми зарослями. Скоро из-за камышей не было видно ничего. Мы шли по неширокому каналу, облетаемые стрекозами и комарами. Через полчаса камыши расступились, и мы буквально вылетели на озеро.
     Дальнейший маршрут я знал очень хорошо и бодро рванул к противоположному берегу, изредка бросая весла и ожидая подруг. Затем мы повернули в сторону сужающегося к горизонту водного клина. Там, в конце было место высадки и сборки. Лучше всего было идти вдоль берега, так как он закрывал от несильного, но упорного встречного ветра. Вода была довольно глубокой, но то здесь, то там из нее торчали деревянные колья и железные швеллеры, к которым рыбаки привязывали свои лодки. Нужно было смотреть в оба. В этом году вода стояла высоко и некоторые колья едва виднелись.
     Девочки отстали. Я положил весла и включил приемник. Послушал последние известия. Нашел «Маяк» и расслабился под звуки вечернего концерта. Вдоль берега вода лежала черным зеркалом, обрамленным сверкающей рябью наветренной полосы. Нам предстояло пройти по этому зеркалу почти до самого горизонта. Так казалось. На самом деле работы было примерно на тридцать минут.
     Я выключил радио и снова разогнался. Начал планировать разборку и упаковку байдарок. Внезапно послышался скрипящий звук рвущегося брезента и одновременно я увидел, как из разрастающейся возле моей ноги дыры хлещет вода. Из воды медленно как бы всплывал край швеллера. Байдарка остановилась и стала быстро заваливаться на бок. Я бросил весло и попытался вынырнуть из-под калоши, но что-то цепко держало меня за ноги. Веревки управления! Я сгруппировался и попробовал распутать их руками. Неожиданно хлебнул воду. Перед глазами поплыла розовая пелена и уши, заложило ватой. Внезапно я увидел огромное поле, покрытое черной травой с уходящей из-под ног к самому горизонту тонкой тропинкой. Над полем зависло красно-коричневое небо с темными облаками. В полной тишине картина начала меркнуть и погружаться в огромный черный провал.
    
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка:

| | |